Чтение онлайн

Папа тяжело сглатывает и замолкает ненадолго. Терпеливо жду, хотя, кажется, уже знаю, что было дальше.

— Они очень опасные люди, Алина. Они поставили условие. Если не выплачу всю сумму потерянного груза, они заберут тебя.

— И ты согласился? На сделку это не похоже.

— Нет, — качает головой папа. — Взял в долг у Ильи. Он поставил те же условия, но дал отсрочку. Я расплатился и продолжил работать, чтобы закрыть теперь долг перед Авериным. Я был уверен, что соберу всю сумму к оговоренной дате. И почти собрал. Только Илья потребовал свой долг намного раньше срока.

— Почему?

— Ты достигла совершеннолетия, — выплёвывает с ненавистью.

Смотрит с укором и злостью. Будто меня обвиняет в этом. Опускаю глаза на белую простыню.

— Я давно заметил его нездоровый интерес к тебе, — продолжает папа. — Он крутился вокруг, искал способы добраться. И нашёл! Аверин подставил меня с тем последним рейсом. Он единственный, кто вышел сухим из воды!

— Ты отдал ему долг? — спрашиваю тихо.

— Не всю сумму, только часть, — качает он головой. — Очередной груз перехватили менты. Меня чуть не посадили, благо попался толковый адвокат и предложил сотрудничество со следствием. Я согласился и дал показания против своих нанимателей. С тех пор я никого из них не видел.

Папа устал, это видно по капелькам пота, выступившим на лбу. И голос стал тише, дыхание прерывистое. Я помогаю ему надеть маску на лицо и глажу по руке.

— Я прощаю тебя, пап, — поднимаю глаза на отца, вижу, как от облегчения расслабляются его плечи, и несмело улыбаюсь. — Отдохни, поговорим позже.

— Не уходи. Останься! — напрягается вновь.

— Останусь, но завтра мне нужно вернуться в общежитие. Я учусь на медицинском, иду по стопам мамы.

— Я знаю и очень горжусь тобой, — хрипит он.

Мы опять молчим. Не знаю, что ещё говорить. Рассказать о четырёх годах одиночества? Так себе тема. Пока перебираю варианты, папа благополучно засыпает. Оставив его, тихо выхожу из комнаты. Миша стоит, прислонившись к стене в коридоре. Хмурый и злой.

— Он продолжает тебя преследовать, — цедит сквозь зубы.

— Твой бодигард не только меня охраняет, но и сплетни разносит? — завожусь я.

— Появится вновь — скажи, что я отдам долг отца. Пусть назначит мне встречу, — рычит Миша и, оттолкнувшись от стены, уходит к себе в комнату.

Воскресный день я провожу дома. С отцом. Миша тоже остаётся с нами. И это самый замечательный день за последние несколько лет. Папа чувствует себя намного лучше, чем вчера. Много шутит и даже просит домработницу приготовить его любимые блюда — борщ и отбивную по-французски.

Погода тоже радует, и Миша предлагает выйти в патио подышать воздухом. Брат пересаживает папу в кресло, и мы выходим на улицу.

— Возвращайся домой, Алина, — щурясь от солнечных лучей, предлагает папа.

— Из общежития ближе до института. Ты же знаешь, я люблю поспать, — неуверенно бормочу. Просто знаю, что, если вернусь, Миша тотальный контроль устроит и будет фильтровать всех моих друзей.

— Можешь взять мою машину, — не унывает отец.

— Она вернётся, — басит брат и суровым взглядом заставляет прикусить язык.

Закатив глаза, улыбаюсь папе и киваю. Мужчина расцветает, аж глаза светятся от радости. Миша удовлетворённо хмыкает. Деспот на мою голову.

После недолгой прогулки мы помогаем папе вернуться в комнату, и он засыпает. Всё же сил у него немного. Брат уходит в кабинет работать, я списываюсь со Светкой. Узнаю, жива ли и невредима ли. У подруги жуткое похмелье. Она стонет из динамика и сетует на последний коктейль.

— А ты где? С Жеребчиком? — вопрошает Светка. Давлюсь какао и громко кашляю.

— Нет, меня Миша домой вернул, — бурчу, стараясь подавить смех и возмущение одновременно.

— Спасти от семейных посиделок? — предлагает девушка.

— Как? — искренне удивляюсь внезапной инициативе подруги.

— Придумаю повод и заберу тебя.

— Свет, — тяну я подозрительно, — ты с Мишей хочешь познакомиться, да?

— Нет конечно! — фыркает она и меняет тему: — Меня, кстати, Макс на свидание пригласил.

— Он вроде бы ничего, нормальный парень, — одобрительно подмечаю.

Светка рассказывает окончание вчерашнего вечера. И опять жалуется на похмелье.

— Алин? — отвлекает домработница от сплетни про нашу вторую соседку Катю. Убираю трубку от уха, переводя взгляд на женщину. — Ужин уже готов, накрывать на стол?

— Да, конечно, я сейчас найду Мишу, и мы спустим папу. Поужинаем всей семьей, — киваю ей. Тётя Люда светло улыбается и уходит на кухню. Возвращаюсь к разговору и встаю: — Поговорим завтра, Свет.

— Пока, — соглашается девушка и отключается.

Брата нахожу в кабинете отца. Точнее, это теперь его кабинет. Останавливаюсь у порога, услышав знакомую фамилию. Миша кому-то даёт указания выяснить всю подноготную Аверина.

— Миш, — толкаю дверь, открывая пошире.

Демидовы не умеют закрываться, блин. Мужчина резко вскидывает голову и хмурит брови.

— Там ужин готов, — решаю, что этот разговор можно отложить на пару часов. — Папу спустим?

— Сейчас подойду.

Оставив брата, иду наверх.

— Ужинать пора, пап, — подхожу ближе к койке и трогаю за плечо.

Он с обеда спит и сейчас не просыпается. Меня знобить начинает от плохого предчувствия. Каким-то шестым чувством я понимаю, что он не проснётся уже. Но я всё равно трясу его, пытаясь разбудить.

— Папа! — голос повышаю. — Проснись, пожалуйста!

Я тормошу его сильнее. И срываюсь на истеричный крик:

— Миша!

Брат врывается в комнату, за ним вбегает сиделка-медсестра, что присматривала за отцом. Она проводит какие-то манипуляции. Миша перехватывает за корпус и, обняв, оттаскивает от койки.

Он держит крепко и матерится на наёмного работника. Спрашивает что-то, рычит сквозь зубы, но не даёт мне вырваться.

— Пусти! Папа! — вою, захлёбываясь слезами.

— Он умер, Аль, — брат встряхивает меня, — Не мучаясь, во сне. Слышишь?

— Там его борщ любимый. И отбивные, — всхлипывая и заикаясь, тянусь к телу. — Мы хотели поужинать, как раньше. Мы хотели…

— Тише, малыш, — Миша сползает на ковёр, обнимает крепко.

Медсестра подходит к нам и протягивает стакан, пахнущий валерьянкой. Брат заставляет выпить и сползает на ковёр, крепко обнимая. Прячет моё лицо на груди и гладит по спине.