Чтение онлайн

— О чем ты?

— Ну ты как с луны свалилась. В некоторых заведениях есть дресс-код: если ты не выглядишь человеком, способным заплатить за хороший обед, или твой внешний вид может оскорбить эстетический вкус остальных посетителей, то тебя под благовидным предлогом не пустят. Поняла?

— Черт-те что… Мы же приличные девушки.

— То-то и оно, подруга. Эх, надо было мне свой норковый полушубок надеть. Черт дернул в пуховике переться.

Я тоскливо одернула свою вполне приличную, как полагала, дубленку, поправила собственноручно связанный шарф. Такого позора со мной еще не приключалось. Перед Леночкой швейцар ласково распахнул дверь, а меня и на порог не пустил. Может, оно, конечно, и к лучшему. Одним скандалом меньше. Но как же противно, черт возьми! С этим срочно надо что-то делать!

Я позвонила Маргарите, застала ее дома относительно тихой и скучающей. Попросила взять из ящика деньги и подвезти к условленному месту. Через полчаса мы встретились с ней у дверей дорогого модного магазина, она протянула мне тугую пачку — мою часть аванса за предложенную Федором работу. Была не была. Сейчас возьму, да и потрачу все подчистую. Маргоша, конечно, не могла упустить такой клубники. Она решила пожертвовать романтическим свиданием с гинекологом и прошвырнуться по магазинам вместе со мной. Саньке надо было на работу, а мне сейчас годилась даже такая компания.

— Пусть гинеколог с нами походит, а? — попросила тетка, хотя обычно она не спрашивала разрешения. — Может, раскручу его на пару шмоток.

— Знакомьтесь. Это Самуил, это моя племянница Анастасия.

Марго важно надулась, как если бы представляла друг другу президентов транснациональных компаний. Я даже покраснела от неловкости.

Маленький, на голову ниже тетки, мужик с круглым пузом и грустным еврейским носом сдержанно улыбнулся мне. Улыбка у него была добрая и понимающая. Он покорно вызвался быть нашим провожатым в мире моды и тактично плелся сзади, пока мы ворошили вещи, вывешенные на плечиках.

— Нет, коричневое не бери, для коричневого нужно свеженькое лицо. — Тетка отобрала у меня симпатичный свитер с исландским узором и вручила взамен маловразумительную синюю тряпку. Я помялась и под шумок повесила ее обратно. Когда Маргоша, набрав целый ворох одежды, двинулась в примерочную, я все-таки схватила тот коричневый свитер, а потом еще брюки, какой-то очень прикольный оранжевый жакетик и вознамерилась уединиться за шторкой. Но тут Самуил осторожно взял меня за локоток. Я и забыла про мужика.

— Настенька, разрешите вопрос? Так сказать, не в порядке любопытства, а уточняющий. Вы вещи для кого покупаете?

— Как для кого? — опешила я. — Для себя.

— Ах, голубчик, я не про то речь веду. Я для вас уже пожилой мужчина, поэтому, надеюсь, вы не сочтете меня бесцеремонным… Для кого вы хотите носить все эти вещи?

— Ну…— засмущалась я.

— Тогда я понял вас правильно. Вы хотите понравиться любимому мужчине. Так?

— Допустим.

— Тогда позвольте несколько рекомендаций. Только не обижайтесь, дружок. Сейчас вы взяли то, что нравится вам. Но уверяю вас, практически сто процентов мужчин останутся равнодушными к выбранному вами наряду. Все эти вещи, несомненно, восхитительны, но они не несут в себе признаков пола. А это очень важно. У вас, детка, чудная фигура, волнующие формы. Их не надо выпячивать, но дайте себе смелости слегка подчеркнуть их. Акцентируйте свою женственность. Оставьте этот свитерок с высоким горлом для юных бесплотных созданий. Попробуйте вот эту кофточку.

Пунцовая как рак, я стояла перед Самуилом, вытянувшись струной и не знала, куда себя деть. Все мои волнующие формы словно увеличились в размерах. Мне показалось, что уже добрая половина посетителей и все как один продавцы смотрят на меня с нескрываемым любопытством.

— Ключицы должны быть открыты, — не унимался знаток женского обаяния, — фасон не обтягивающий, но облегающий. Юбка или брюки должны быть по фигуре, обязательно мягко подчеркивать линию бедер, даже если они чуть полноваты. У вас хорошая талия, значит, можете позволить себе пояса, короткие пиджаки и блузки. Оптимально, если вы откроете область щиколотки, поэтому я все-таки сторонник юбок. И конечно, разрез. Особая смелость тут неуместна, но он однозначно должен быть. Он дает простор фантазии… Цвета — только сдержанные, но не глухие, не тусклые. Вот этот молочный очень будет вам к лицу, низ можно и черный, но добавьте яркую деталь, вот смотрите, какой шарфик.

Я уже готова была взять и шарфик, и совершенно бабскую внешне юбку с какими-то немыслимыми оборками по низу и, не меряя, все это купить. Только бы заткнуть фонтан красноречия. Скользнув в кабину, я перевела дух. Примерив отобранные Самуилом вещи, вынуждена была признать — выгляжу я в них неплохо. Пожалуй, даже интересно. Образ этакой романтической пташки а-ля “раба любви” шел мне. Определенные опасения вызывало мое категорическое неумение находиться в этом образе слишком долго. Но… Уж сколько-нибудь да выдержу? И я пошла к кассе.

Там уже стояла пунцовая от гнева Марго. А еще больше съежившийся Самуил лепетал:

— Но, детка, у меня нет при себе столько денег.

Я поняла, что на Самуиле будет поставлен жирный крест, и быстренько расплатилась за теткины покупки, икнув от возмущения, когда увидела итоговую сумму. Тетка себя не обидела, прибрав к рукам едва ли не половину магазина.

— Настюха, сказать по правде, ничего ты в мужиках не понимаешь, — ласково похлопал меня по спине Гришка. — Мужик — существо принципиально иное, чем баба. Мозги у него, конечно, большие, спору нет. Но, уверяю тебя, есть моменты, когда они бессильны. Такой механизм, понимаешь, ничего сложного. Включается природный инстинкт, выключается все остальное. Потом в обратной последовательности.

— Ой, Гриша, оставь эти штучки. Такие речи я слышала миллион раз. Это не инстинкт, а элементарное свинство.

— Кто же спорит, конечно, свинство. Но Настя, хочешь, я поручусь за Лешку?

— Ты поручишься, конечно. Тебе разве трудно за него поручиться?!

— Золотая ты моя, я тебе когда-нибудь врал?

— Почем мне знать.

— Нет, Анастасия, уж в чем в чем, а во вранье ты меня обвинить не можешь. Когда не могу сказать правду, молчу. Но тут молчать без надобности. Лешка тебе верен.

— Не смеши. Откуда ты это можешь знать? Ты что, стоял каждую ночь над ним со свечкой?

— Можно сказать и так, — пожал плечами Григорий. — Не поручусь за все прочее, но с этой, хм, с позволения сказать, дамочкой у него ничего нет.

— Гришка, а я тебя, между прочим, об этом даже не спрашивала.

— Подумаешь, загадка! — скривился напарник и вылил остатки чая в горшок с фикусом. — Ладно, не дети, без меня разберетесь. Лучше расскажи, как твое знакомство с Анваром продвигается.

— Пока особенно хвастаться нечем. Но Наум расстарался, теперь этот Анвар смотрит мне в рот и набивается на свидание. По словам Наума, я самая крутая телка, которую он знал в своей жизни. Он ему так прямо и шепнул на ушко. Мол, у меня и связи, и подходы, и в артистическую среду я вхожа, и с заграничными капиталами на дружеской ноге. Врал как сивый мерин, но Анвар почему-то поверил. Сегодня вечером ваша бедная Настя звана на ужин. Так-то вот, — жеманно надула я губы.

— Ты, Настюха, будь осторожней. План должен сработать четко, главное не фантазируй, не надо никакой отсебятины.

— Будь спок, — уверила я Гришку, — задание выполню, по результатам отчитаюсь.

Невероятно престижное в этом сезоне заведение, куда меня пригласил Анвар, не вмещало всех желающих. На улице около дверей робко жалась кучка замерзших мажоров. Мой спутник ловко прорубил дорогу и, сухо кивнув швейцару, провел меня в зал. На эту встречу я пришла в наряде, который незадачливый Маргошин жених назвал женственным и волнующим. Шея открыта, линия бедер подчеркнута и даже щиколотка, обтянутая тонкой кожей ботинка, имеется. “Хороша необыкновенно”, — подумала я, глядя на свое отражение. Анвару, видимо, тоже понравилось. Он был как раз из тех, кому такое стопроцентно нравится. Юбка с волнующим разрезом, узкая приталенная кофточка. Все довольно дорогое, но изящно простое. Как говорил Самуил, не надо отвлекать внимание от фактуры! И непременно, чтобы ушки открыты, и чтобы только тонкий локон волос эдак нежно касался щеки. А на запястье — блестящий браслетик. Браслетик, не спрашивайте почему, акцентирует грудь. Лак — розовый, помада на тон ярче, на лоб, скулы и подбородок немного румян. И вот она, томная дева, во всей красе, зардевшаяся от легкого смущения.