Чтение онлайн

И тут до нее дошло. Полностью, всей тяжестью этой истины.

Этот мужчина, чье тело она хотела с такой яростью, каждый день смотрел в лицо настоящей опасности. Он рисковал всем. Не деньгами или репутацией, как Дмитрий, а жизнью. И теперь он рисковал еще и ею — их тайной, их страстью, которая могла стать для него отвлекающим фактором. Последней мыслью перед шагом в огонь.

Восхищение смешалось с леденящим душу страхом. Она смотрела на его усталое, пропахшее дымом лицо, на тело, покрытое каплями его труда, и понимала — она влюбляется. Не в образ, не в запретную интрижку. А в человека, чей мир был полон огня и жертв. И этот мир был бесконечно далек от ее стерильной, безопасной жизни.

И она с ужасом осознала, что боится не за себя. А за него.

Потому что, если он исчезнет в пламени, ее мир снова погрузится во тьму. И на этот раз — навсегда.

Ужин был тихим, как и полагается приговору. Воздух в столовой, обычно наполненный лишь ароматом изысканной еды, сегодня был густым и тягучим, как сироп. Вика механически подносила вилку ко рту, но не чувствовала вкуса. Все ее существо было сфокусировано на маленьком горящем прямоугольнике в кармане ее шелкового халата.

Телефон жег бедро, как раскаленный уголь, и каждый мускул ее тела был напряжен в ожидании. Весь день они переписывались с Сергеем. Сначала невинно, потом смешно, а потом начался тот самый опасный, пограничный флирт, от которого перехватывало дыхание и кружилась голова.

Дмитрий отложил вилку. Звук был негромким, но в тишине прозвучал как выстрел. Его взгляд, тяжелый и изучающий, медленно прополз по ее лицу.

— Ты купила новую помаду? — спросил он неожиданно. — Или это румяна?

Вика вздрогнула так, будто он дотронулся до нее раскаленным железом. Ее сердце забилось в грудной клетке, как птица в клетке.

— Нет. То есть да… Старая, — выдавила она, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар. Она и правда сегодня с удивлением разглядывала себя в зеркале — глаза сияли, губы казались ярче, кожа светилась. Она бессознательно готовилась к виртуальному свиданию, для того, чьи сообщения ждала с трепетом подростка.

— Странно, — Дмитрий отхлебнул вина, его глаза сузились. — Кажешься… ярче. Или это свет так падает. Ты вся какая-то сияющая.

В этот момент телефон в кармане отчаянно, требовательно завибрировал. Один раз. Два. Это был условный сигнал. Фото.

Кровь с грохотом отхлынула от головы и так же резко прилила обратно, заливая лицо огненным стыдом и диким возбуждением. Мир сузился до размера экрана. Ее пальцы, влажные и непослушные, сами потянулись к карману.

— Извини, — прошептала она, делая вид, что проверяет время, и ее голос прозвучал чужим и сдавленным. — Кажется, Алена писала… что-то срочное.

Она украдкой, под прикрытием стола, разблокировала экран. И мир перевернулся, рассыпался и собрался заново вокруг этого изображения.

Он.

Сергей. Снимок был сделан в раздевалке, очевидно, только что после душа. Он стоял спиной к зеркалу, снимая селфи — поза была одновременно и драматичной, и с легкой насмешкой над самим собой. На нем были лишь темные, почти черные трусы, туго обтягивающие мощные бедра и упругие ягодицы. Его торс, который она так жадно рассматривала украдкой на тренировке, был влажным от воды. Капли застыли на каждом рельефном кубике пресса, проглатывая свет, словно жемчуг. Одна, самая наглая и крупная, свисала с темного соска, и Вика поймала себя на мысли, что хочет почувствовать ее вкус на языке.

Он не улыбался. Его взгляд, упершийся в объектив через отражение, был темным, горящим, полным немого, но абсолютно понятного вопроса и такого же понятного обещания. Мускулы его рук и плеч были напряжены, будто в готовности схватить, поднять, прижать. И в уголке зеркала, как символ разрывающего ее на части мира, висела его форменная куртка. Напоминание о том, кто он, и о том, что вся эта плоть, эта грубая, прекрасная мужская сила — не сон.

Вика резко дернулась, и вилка с оглушительным лязгом упала на тарелку. Она поперхнулась несуществующим куском, давясь собственным дыханием. В глазах поплыли темные круги, а между ног вспыхнул стремительный, влажный жар. Ей казалось, она чувствует его кожу, его запах — чистого мужского тела и мыла — сквозь холодное стекло экрана.

— Вика? — голос Дмитрия прозвучал как удар хлыста. Он смотрел на нее, и в его глазах, обычно равнодушных, плавала настоящая, живая настороженность. — Что с тобой? Ты вся вспыхнула, как факел. Кто это тебе пишет в такое время, что у тебя такая… реакция?

Он протянул руку через стол — не чтобы коснуться ее, а как жест требования, властный и не терпящий возражений. Ее паника стала осязаемой, она видела ее сама — в дрожащих руках, в прерывистом дыхании.

— Никто! — выдохнула она, сжимая телефон в потной ладони так, что костяшки побелели. Голос сорвался на визг. — Это… спам! Глупый спам! С неприличной картинкой!

Она судорожно сунула телефон глубоко в карман, словно это была окровавленная улика, горячая от прикосновения к запретному.

— Покажи, — его голос был тихим, но стальным. Это был не вопрос. Это был приказ. Приказ, которого она не слышала от него годами. В этом «покажи» было столько холодной власти, что ее бросило в дрожь.

— Дмитрий, не начинай, это унизительно, — она попыталась вложить в голос оскорбленную невинность, но получился лишь визгливый, детский испуг. Она видела, как его взгляд застывает, превращаясь в ледяную маску.

Он медленно откинулся на спинку стула, не сводя с нее глаз. Его пальцы, ухоженные и сильные, принялись отбивать нервную, неумолимую дробь по полированной поверхности стола. Тик-так. Тик-так. Секунды превращались в пытки.

— Ты стала другой, Виктория, — произнес он, и каждое слово падало, как камень. — Ты прячешь телефон. Ты вздрагиваешь, когда я вхожу в комнату. Ты пару раз назвала меня другим именем во сне. Я не идиот.

Она замерла, чувствуя, как ледяная волна страха смывает весь предыдущий жар. Почва уходила из-под ног. Она не заметила, что была настолько неосторожна.

— Каким… каким именем? — прошептала она, и губы ее онемели.

— Неважно, — он отрезал, и в его голосе впервые зазвучала не маска равнодушия, а настоящая, острая боль, которая была страшнее гнева. — Но я намерен выяснить, что происходит. И с кем.

В этот момент ее телефон снова завибрировал. Коротко. Всего один раз. Но в гробовой тишине, повисшей между ними, это прозвучало как приговор.

Дмитрий медленно, с невероятным усилием воли, поднялся. Его лицо было бледным и жестким.