Шаг до любви
Шрифт:
— И как отреагировала ваша многоуважаемая Бурова? — полюбопытствовал Дмитрий, не без интереса наблюдая за отцом.
И всё же общение с незнакомкой из далекого провинциального городка пошло тому на пользу. Словно от какого-то летаргического сна очнулся. Только радоваться такому внезапному пробуждению отца или всё же отнестись с настороженностью, пока понять не мог. Загадывать же — боялся. Слишком много оставалось вопросов. А отец не слишком стремился к откровению.
— Ну, я не раб, так что, по крайней мере вопрос с Никитой, решить получилось без серьезных пробуксовок, — заверил Алексей, поднимаясь из-за стола. — С Калининградом буду разбираться по мере возникновения проблем. Попробую максимально решить все вопросы в новогодние праздники.
Больших, прожекторских планов, не строил. Слишком много там было непонятного. Но и отступать не планировал, что Дмитрий, должен был сейчас понять окончательно. Им: ему и той молодой женщине, живущей за тысячи километров от Санкт-Петербурга, всего лишь требуется время, которое по какой-то необъяснимой причине, никак не хочет дать им возможность максимально откровенно объясниться. Постоянно что-то мешает…
Уже перед уходом Дмитрий Константинов сделал еще одну попытку уговорить отца, хотя бы на какое-то время, переехать к ним с Ладой, на что, как и следовало ожидать, получил категоричный отказ. Оставлять собственную квартиру тот отказывался на отрез.
Не совсем понятное упрямство, учитывая, что практически всю неделю и у них будет находиться практически в гордом одиночестве. Но, хотя бы, вечером…
Закрывшись за сыном, Константинов, вытянувшись на удобном диване в гостиной, устало прикрыл глаза. Со вчерашнего дня не давал покоя один момент…
Практически сразу по окончании суда, к нему подошла Петрова. Неожиданно, учитывая, что перед самым началом заседания даже замечать его демонстративно не желала, ясно давая понять, что, по крайней мере с первого раза, ему точно ничего не светит…
— Скажи, Константинов, что ты бабам такое делаешь, что они, даже, будучи брошенными тобой, за тебя горой стоят? — поинтересовалась она с непонятным сарказмом в тоне. Вопрос более, чем странный и с судом, ну никак не связан. От слова — совсем! А в чем подвох, понять, пока, не мог…
— Я с ними расстаюсь красиво, — обронил он, поправляя ворот куртки, попытавшись таким образом максимально укрыться от достаточно сильного порыва осеннего ветра. Простуда в его планы не входила не только в краткосрочной, но и в дальнесрочной перспективе.
— В таком случае с малышкой Вешник ты расстался очень красиво.
Петрова откровенно съязвила, причем с такой, неприкрытой издёвкой, что у Константинова вызвало откровенное недоумение. Вот с чего вдруг возник вопрос с Лерочкой Вешник… Устал доказывать всем и вся, что с этой кукольно-ветренной дамочкой никогда ничего не было. Ну вот совсем ничего, даже объятий и поцелуев вне сценического образа… Ну, или — почти не было…
— Не понял, — протянул он медленно, с легким прищуром повнимательнее присматриваясь к жене. Та, сегодня, вроде, была в полном адеквате. Всё же на суд шла, в люди. Но вот, что за фантазии оказались в голове, оставалось загадкой.
— Да неужели? — Ольга, ехидно усмехнувшись, вслух заметила, — Еще скажи, что её папаша, по доброте душевной, своих псов на меня натравил.
— Вешник? — с сомнением прозвучал его вопрос. Вот в тот момент он, действительно, совершенно ничего не понимал. Ни Лерочка Вешник, ни её отец, это уж точно, никакого отношения не имели к их с Петровой противостоянию по вопросу встречи отца с собственным сыном.
— Константинов, дурака не включай, — терпение Петровой закончилось и, сохранять даже видимость благопристойного поведения, та не собиралась. — Уж как ты умеешь играть, мне хорошо известно. Поздравляю. Ты победил. Пока.
— Оля, не делай глупостей, — с тенью предостережения попросил он, уловив опасный нотки в голосе жены. — Подумай хоть раз о сыне.
Впрочем, в данном случае, наверно, от разговора с какой-нибудь обезьяной было бы больше толку, чем от общения с то ли бывшей, то ли настоящей женой. Вот прислушиваться к нему она никогда не желала. А уж сейчас, зная его самое больное место в их развалившихся отношениях, и подавно. Как змея, старалась ужалить побольнее. А ему потребовалось слишком много времени, чтобы научиться ей противостоять…
2
Санкт-Петербург — Самый запад России. Кажется, прикрыл глаза всего на секунду, но откуда-то издалека, как из колодца, до него донёсся надрывающийся звук телефона. Нащупав рукой раздражающий слух предмет, не глядя, глаза совершенно не хотели открываться, «снял» трубку. Звонить вполне мог и сын. А если парень второй раз за вечер «нарисуется» на пороге, будет перебор. Хотелось побыть в полном одиночестве…
— Слушаю, Константинов, — голос странным образом сел. Ему сейчас только проблем с голосовыми связками не хватало. Ладно, съемки, там все равно потом звук отдельно пишется. А вот со спектаклями сложнее.
— Простите, я не вовремя… — услышал в трубке до боли знакомый голос. Голос, который, в буквальном смысле слова, способен вернуть его к жизни. К нормальной жизни.
— Рита, — мгновенно проснувшись, мысленно чертыхаясь в собственный адрес, Константинов спустив на пол ноги, сел на диване. — Рад слышать вас, Рита, — если сейчас сбросит звонок, то нет уверенности, что ответит на встречный. — Я не позвонил вам, простите… — продолжал он почти скороговоркой.
Сколько раз на протяжении всей недели порывался набрать её номер, но в последний момент звонок откладывал. Усталость, психологическая усталость, давила. Да и не хотел загружать собственными проблемами. Не по-мужски как-то.
— Я все прекрасно понимаю, — она постаралась придать голосу достаточную уверенность в том, что говорила. Да и, в общем-то, не лгала. Учитывая его отношение к сыновьям… Неделя, предшествующая суду, нервы должна была потрепать изрядно.
— Вы всегда всех понимаете и легко прощаете? — не удержался от вопроса Константинов, пересаживаясь в кресло. Вообще, не понимал, как мог уснуть. Привычка спать в гостиной отсутствовала напрочь. Даже под книгу или телевизор. Как-то в голове изначально отложено, что для сна существует комфортная во всех отношениях спальня.
— А еще я легко прощаюсь, — совершенно неожиданно прозвучало для Константинова сообщение. В первое мгновение даже не знал, как реагировать. Получить еще одну проблему на сегодняшний день хотелось в последнюю очередь. А если женщина для себя что-то решила… Пришлось уже пару раз столкнуться в жизни с женским упрямством… Только что-то подсказывало, что те варианты, по сравнению с нынешним — цветочки.
— Правда? — с легкой настороженностью прозвучавший вопрос, заставив собеседницу на другом конце «провода» невольно улыбнуться. — Надеюсь, это не прощальный звонок? — необъяснимое молчание заводило Константинова в тупик, заставив нервничать. Впервые — из-за молчания женщины! — Рита, я правда, замотался, не хотелось загружать вас своими проблемами…