Чтение онлайн

– Ха, шутка юмора, да? Это хорошо, только ты дядя заговариваешься.

– И, что? – Стас улыбался, но улыбка была хитрая. Он скорее проверял его, нежели провоцировал. Не такой он человек, как мне показалось. – Тоже, мне переносицу в мозг забьёшь?

– Сдался ты мне. – Макс ни капли не смутился, и, похоже, больше радовался этим пикировкам. – Людей бить нельзя, а если и бить, то только в целях самозащиты. А с тебя угрозы, как с моей бывшей, – пока хером рот не заткнешь, до второго пришествия Христа орать будет.

– Тебя, посмотрю, тоже в молчаливости не заметили, может и себе, этот способ на заметку возьмешь? Самбист – пацифист, блин, это, как порно-актёр – импотент.

– Ха-ха! – В голос заржал Макс, да так, что я опасливо покосился в сторону окна. – Ну ты индеец, – «Говна лопата», последний из племени пиздаболов! Серый, ты, где его подобрал, на какой помойке?

– Меня в своё говно не тащите. Доставай патроны и всё, что стащил из снаряги. Как только этот парад закончится, выдвигаемся.

– Яволь, майн Фюрер! – Стукнул несуществующими каблуками Макс и, зачем-то, кинул зигу.

Снаряжение оказалось сплошь охотничье. Пара биноклей, – российский БПЦ 10 на 40 , который махом конфисковал Стас, и забугорный Bresser-s 10 на 42, его я забрал себе, легче нашего в два раза и привычней, такой же брал на охоту с шефом. Два костюма «Антиклещ», цвета детской неожиданности, правда маленького размера, я и Макс пролетали мимо, не по наш рост, зато самый маленький отлично сел на Викторию. Она даже не спорила, хотя всегда терпеть не могла подобную одежду, но, в наших условиях, разница между брючным костюмом и добротным охотничьим прикидом, была очевидна. Под моим давлением, так же, натянула на себя свитер под армейскую «цифру» и чёрные берцы с гордым названием «Ратник».

– Маленькое всё. – Пожаловался я, когда помогал Виктории шнуровать обувь.

– Так, гандон сам был, – от хвоста два вершка, и сынок у него такой же.

Стас оделся по-армейски – быстро и без лишних слов, а после принялся за чистку и осмотр оружия, непрерывно бурча, – «идиоты», «бездари», «в очко бы тебе, этот ствол засунуть».

Сайгу отдали Вике, благо, стреляла она умела. Не показывала, конечно, великолепных результатов, но вполне прилично лупила по мишеням с сошек, несмотря на свои миниатюрные размеры. А при теперешней, возросшей силе, так, и с рук будет выдавать хорошие результаты. А, нам больше и не надо, не спортивной стрельбой собираемся заниматься.

А, вот патронов и правда было…, много. Мы, если честно, даже присвистнули со Стасом, когда Макс вытащил из-под дивана два цинка, по тысячу патронов каждый.

– Они, что армейскими стреляли, там же кучности в два раза меньше? – Прокомментировал находку Стас.

– Ну, прям, так и в два. – С сомнением покачал я головой.

– В два, в два.

– Да, какая разница, нам, со стальным сердечником, даже лучше. – Неожиданно влезла Виктория, всё также продолжая стоять у окна.

– Прямо Амазонка. – Не удержался Макс.

Под, уже мой, клон «АэРКИ», всё было проще, – триста патронов в двух пластиковых кейсах. Забив два магазина по сорок пять и один на тридцать, ссыпал остальные в кожаный рюкзачок, уж больно эти пластиковые кейсы неудобные, только для перевозки и годятся. Ребята, тоже, не особо заморачивались, это только кажется – две тысячи сто шестьдесят патронов, – целое море, но, нет. По сути, на отделение в пять рыл и хватит. А если хорошо растолкать, по хитрожопым местам, то и три бойца утащат на себе.

В ещё одном пластиковом кейсе, с цветастой ручкой, в довесок нашли уйму «расчёсок» – по сути длинных железок, куда патроны вставляются на попа, острием вверх. Отсюда и название, – «расческа», это в быту, а так? – «стальная обойма с ускорителем заряжания магазина», если память меня не подводит. На каждую, такую, железку можно насадить по пятнадцать патронов в ряд. Очень удобная штука, как для переноски, так и для, естественно, заряжания, непосредственно, магазина.

Самих автоматных магазинов, у нас было немного, – два у Стаса от мёртвых ППСников и четыре для Сайги Виктории. Забив магазины и «расчёски», приличный остаток также высыпали в походный рюкзак, о котором заботиться вызвался сам Стас.

Максу он не доверял столь ценный запас, посему выделил ему лишь рюкзак с провизией. Викторию он припахать не мог, всё же женщина, а это для таких, как он, непреодолимый блок. Ну, а я тут вообще не при чём, у меня другое оружие, и по армейским меркам, это не по понятиям. Даже для ментов, пусть и таких странных как Стас.

Впрочем, Максим сам нагрузился приблудами и приспособами до самого горла, – богат был выбор у предыдущего владельца. Ножи, нагрудные фонари, прицелы на все случаи жизни, насадки на стволы, ремни, легкие охотничьи разгрузки, фляжки и даже здоровенный, продолговатый манок для уток. Макс, сразу же, предложил воткнуть его Стасу в одно место, дабы не потерять пожилого человека при скрытном передвижении, уж больно он за него волнуется. Отчего мгновенно был послан нахер, с не менее витиеватой формулировкой.

Я же полноценно занялся своей «АР-15», оружие надо держать в чистоте и порядке, да и, интересно было, очень. Никогда не держал в руках оружие наших политических партнёров. За исключением любимого Глока, конечно. Но это совершенно другое, – «оружие последнего шанса», как говорят профессионалы.

Вообще обстановка, как-то разгладилась, из сумбурной и местами непонятной скомканности, во что-то приемлемое и более-мене предсказуемое. Виктория, где-то выкопала кофеварку и пачку колумбийского кофе. И, через десять минут в комнате висел приятный, слегка горьковатый кофейный запах. Всегда удивлялся этой женской способности, – быстро оглядеться и за несколько минут наладить приемлемый быт в любой обстановке. Причем без просьб и, даже, ожиданий. Этим, всегда, отличалась Светка. Она могла и нахер послать, и приласкать, и мозг вынести, просто так, ради профилактики, но, что всегда её отличало, так это чистота и порядок, где бы она не находилась. Будь мы дома, на природе или в машине, – везде всё есть, всё аккуратно и чисто.

Зубы сами, непроизвольно сжались до боли. Мозгом я понимал, что добраться на противоположный конец города я не смогу, что это граничит с мечтаниями. Но, всё же, что-то грызло меня в глубине души. И, наверное, меня больше съедала не беспомощность, а какое-то безразличие? – жива она или нет. Да, мне было жаль её, и, если бы у меня был выбор, я бы хотел, чтобы она оказалась здесь. Да, я очень хорошо к ней относился, но, всё же, не любил. Даже чувство привязанности не успело вырасти за те полгода, что мы жили вместе.

Мне стало тошно и стыдно перед самим собой за эти мысли. Неужели я настолько скотина, что не испытываю ничего к человеку, с которым делил кров, еду, постель, мечты, кроме, как, жалость? Смогла бы любовь изменить это? Бросился я бы к ней сломя голову, наплевав на монстров, почти родных пацанов в запертой квартире, на Викторию Игоревну? И, тут, мне стало не по себе настолько, что по коже пробежал легкий озноб, – нет, не бросился бы! Даже сходя с ума, думая о ней каждую секунду, – нет, не бросился! Шеф был умный и прекрасно разбирался в людях. Именно поэтому он меня и выцепил, тогда, в том помойном кабаке, потому что, уже тогда видел, или знал, кто я! Я пёс! Просто, тупой, цепной пёс! Который будет служить и охранять семью хозяина до конца, пока не сдохнет, даже понимая, кто он и зачем, он, нужен!