Чтение онлайн

— И все же, Антон, ты упомянул о своем прошлом опыте, — внезапно продолжила Бет начатый минуту назад разговор, будто для этого нельзя было выбрать более подходящее время и место.

— Некогда, — грубовато ответил Извалов.

— Извини, — осеклась она. — Поезжай прямо, дорога безопасна, я отсканировала всю протяженность ущелья. Через пять километров начнется крутой подъем вверх, потом — пятнадцатиградусный спуск. Тебе следует свернуть направо, сразу за подъемом, там есть ответвление дороги, ведущее на небольшую площадку между скалами.

— Зачем мне сворачивать туда? — спросил Антон, то и дело бросая мимолетные взгляды на монитор бортового компьютера, который транслировал сигнал с видеокамер «заднего вида».

— В ущелье осталось девятнадцать боевиков и семь машин.

— Думаешь, они кинутся в погоню?

— Нет, но из ущелья ведет лишь одна дорога. Я считаю, что люди Месхера присоединятся к каравану, который, судя по моим наблюдениям, вот-вот тронется в путь.

— Может, ты знаешь, куда они направятся?

— Могу лишь предположить.

— Давай, я не против предположений… — откликнулся Антон, напряженно вглядываясь в серую мглу занимающегося рассвета. Дорога, как и сказала Бет, была ухабистой, но безопасной — ни обрывов, ни серьезных препятствий он пока не встретил.

— Караван везет груз наркотических веществ, — вплелся в мысли Извалова ее голос. — Транзитный путь для их доставки проходит по территории Таджикистана. В двухстах километрах отсюда река Пяндж.

— Да, я понял твою логику, — произнес Антон, мгновенно оценив те преимущества, что предполагал план Бет. Ему следует затаиться, пропустить караван вперед, а затем двигаться по их следам. Переправляться через пограничную реку банда будет ночью. Если их обнаружат и на границе завяжется бой, Антон сможет воспользоваться этим, как отвлекающим маневром, ну а если моджахеды знают безопасную тропу, то ему останется лишь следовать за ними на разумном удалении. Так или иначе, это был шанс уйти с территории Афганистана на земли сопредельного с Россией государства.

Он коротко озвучил свои мысли.

— Да, я хотела предложить тебе именно этот план.

— Хорошо, тогда предупреди меня, чтобы не проскочить дорожной развязки, ладно?

— Конечно. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

— Бет, разве сейчас время?

— Для меня — да, — с непонятной настойчивостью проговорила она, однако развивать мысль не стала.

Некоторое время в коммуникаторе висела напряженная тишина.

Вокруг начинало быстро светлеть, и Извалов, глядя на окрестности, ощутил внезапный приступ одиночества. Где бы он был сейчас без помощи Бет? Молчание подспудно действовало на нервы, и он, чувствуя, что невольно обидел ее своей резкостью, сам возобновил прерванный разговор.

— Тебя интересует что-то конкретное?

Закрепленный на плече прибор связи мгновенно ожил:

— Сегодня ты убивал. Память о прошлом не может так прочно владеть сознанием, чтобы уничтожить колебания, страх… ты понимаешь меня?

— Понимаю. — Антон чуть сбросил скорость, направляя внедорожник в узкий проезд меж двумя каменными оползнями. — Моя жизнь только кажется благополучной, — спустя некоторое время продолжил он. — После армии я остался калекой, был нищим, начал пить. Из этой жизненной ямы меня вытащил друг, который потом исчез. Думаю, что он погиб. Помнишь, я рассказывал тебе о нем?..

Антон на минуту умолк, сосредоточившись на сложном участке дороги, а затем продолжил:

— Да, я замкнулся в себе, старался общаться с компьютерами. Но забыть о том, что тебя окружает реальный мир, было бы глупо и беспечно. Не знаю, Бет, много ли людей придерживается такой жизненной философии, но лично я считаю, что наш мир достаточно дикий и абсурдный, несмотря на все достижения цивилизации. Научный прогресс еще не означает победы разума над эмоциями. Да, я старался самоизолироваться от общества, но постоянно помнил о нем, знал, что в вымершую деревню могут заехать не только шальные туристы. Наверное, я приучил себя не доверять людям, поэтому, оказавшись в клетке, не строил иллюзий. Я всегда старался быть честным, прежде всего перед самим собой. Те, кого я убил, были врагами. И не только моими личными. Они звери, можешь поверить мне на слово. Слово «человек» подразумевает иной семантический смысл…

— Ты человек?

— Надеюсь.

— А твой погибший друг?

— Он тоже был человеком.

— Почему ты ставишь знак равенства?

— Нас ломала жизнь, — оборвал ее Антон. — Гнула, корежила, ломала… Что значит в девятнадцать лет остаться без души? Давыдова, как и меня, бросили в бойню, где могло выжить тело, но не рассудок… Ты ведь должна знать историю и понимать, что настоящая борьба с терроризмом началась позже, а в то время бывшая сверхдержава умирала в жестоких корчах, и существовал целый пласт нелюдей, как с одной, так и с другой стороны, которые откровенно наживались на этом. А мы оказались посередине, меж жерновами этих «разборок». Вот и вся правда, — с горечью заключил он, покосившись на Хьюго, который ополз на пассажирском сиденье, не подавая никаких признаков жизни.

Антон ничем не мог помочь Поланду в данный момент. Он был в состоянии лишь вести машину да выталкивать трудные, накопившиеся за годы одиночества мысли, облеченные в форму фраз:

— Разница между Алимом и Серегой огромна. Здесь неуместны сравнения.

— Хочешь сказать, что есть категория оправданных убийств?

— Не знаю. Думай, как хочешь. Бет. Сегодня я убивал, и нет во мне ни чувства вины, ни жалости. Жизнь слишком сложна, чтобы делить ее на черное и белое, но иногда все слишком очевидно. Разве ты не понимала этого, поднимая андроида из транспортного контейнера? Мне казалось, что ты и я — по одну сторону баррикад.

— Да. Ты не ошибся в этом.

— Тогда ответь, чем вызваны твои вопросы? Заниматься психоанализом можно до, ну, в крайнем случае, — после. А когда тебя могут убить в любую секунду, тратить время на разбор этических ценностей попросту глупо…

— Я понимаю, Антон, извини. Для меня было важно задать тебе эти вопросы именно сейчас.

— Ловишь момент истины? — криво усмехнулся он.

— Нет, — неожиданно ответила она. — Пытаюсь разобраться, кто я.

Извалов невольно вздрогнул.

— А кто ты, Бет?

Она не ответила. Прошло больше минуты напряженной тишины, прежде чем в коммуникаторе вновь раздался ее голос:

— Через сотню метров вправо будет отходить неприметный проезд. Нужно заставить машину подняться по каменной осыпи, сразу за ней увидишь край небольшой площадки: Затаись на время, там тебя не заметят.

— Ты что, собираешься отключиться?

— Ненадолго, Антон. У меня тоже появился ряд проблем.

— Каких? — по инерции переспросил он, выворачивая руль. Внедорожник, переключенный на полный привод, начал медленно карабкаться вверх по пологому языку каменной осыпи, который выползал из широкой расселины в скалах.

— Мою деятельность засекли. Я должна уйти от преследования следящих систем. И найти правильный ответ на твой вопрос… — внезапно добавила она, прежде чем в коммуникаторе раздался сухой щелчок статики, означающий обрыв связи.

Внедорожник вполз на небольшую площадку и остановился у отвесной скалы.

Антон мельком взглянул на Поланда, взял автомат и вылез из кабины.

— Потерпи, Хьюго, — произнес он, открывая багажник машины. Взгляду Антона открылись тщательно упакованные полиэтиленовые свертки, связанные попарно, чтобы было удобно грузить их, перекидывая через плечо; поверх груза наркотиков были небрежно брошены две автоматических винтовки американского производства, из отсека, предназначенного для набора инструментов, торчали промасленные, скомканные тряпки, туда же был заткнут замызганный бронежилет российского образца и несколько вакуумных упаковок с сухими пайками. — Сейчас я помогу тебе. — Антон вытащил легкий, совмещенный с разгрузкой «броник», провел рукой по зашитому клапану, убедившись, что содержимое боевой аптечки на месте, и потянул за нить, вспарывая символический шов. Достав шприц-тюбик со знакомой маркировкой, он вернулся к Поланду.