Чтение онлайн

– Извини, Света, но отпустить мы тебя не можем. Придётся пройти с нами, -

твёрдым, не терпящим возражений голосом, сообщил один из мужчин.

– А вы кто такие?- осторожно осведомилась я.

– Неуж не догадалась?

Я пожала плечами.

– Партизаны мы. Семён, как дела?

– Погодь чуток, как раз заканчиваю. Вот и вся недолга!

Мужчины спустились с насыпи, Семён тянул за собой какоё-то провод

Скрывшись за деревьями, присоединил провода к зажимам, показал рукой

рядом с ним.

– Ложись! Теперь ждать будем. Рванём поезд, тогда и в лагерь!- негромко

сказал он.

Ждать пришлось недолго. Из-за поворота появился состав. Впереди паровоза

была прицеплена открытая платформа с мешками, уложенными по

периметру. За мешками укрылись солдаты. Пулемёты уставились стволами в

сторону леса. Когда платформа и паровоз проехали вперёд, Семён повернул

ручку, и раздался взрыв. Вагоны и платформы, наезжая друг на друга, с

грохотом скатывались под откос. Кричали раненые, раздались выстрелы. В

целом картину представляла собой иллюстрацию к всемирной катастрофе. Я,

перепуганная и несчастная, с ужасом смотрела на весь этот ужас.

– Всё, пошли, пока нас не заметили, а то поздно будет.

Ползком скрылись за деревьями, и лишь только когда нас невозможно было

разглядеть с железнодорожного полотна, встали на ноги и последовали в

глубь леса. Шли довольно долго, но, в конце концов, вышли к партизанскому

лагерю, представлявшему из себя полуподземный городок, состоявший по

большей части из землянок.

– Иди пока к женщинам. Командир тебя после позовёт,- показал Семён на

одну из землянок, над которой вился едва заметный дымок. Я заметила, что в

стороне над костром висел большой чан, в котором растопляли снег. Мне

объяснили, что сегодня как раз банный день, вот снег и топят, чтобы воды

побольше было. Как наберут достаточно, мужики пойдут мыться, опосля и

женщины.

– Ты, это, давай иди, неча по сторонам глазеть, - велела одна из женщин. Я

вошла в землянку, и тут же глаза заслезились от дыма, который несмотря на

наличие трубы, находил в печке лазейки и с удовольствием вился под

потолком. Землянка была небольшой, всего человек на пять-шесть, но сейчас

в ней находилась всего одна женщина, лежавшая на топчане неподалёку от

печки.

– Простыла я чегой-то, - хрипло пробормотала она.

Обстановка в землянке была более, чем скромной. Вдоль стен разместились

грубо сколоченные лежаки, покрытые соломой и застеленные солдатскими

одеялами. В центре стоял самодельный стол, на нем виднелось несколько

алюминиевых кружек, на печке кипел чайник.

– Налей кипяточку,- попросила меня больная, - моя кружка вон, с красной

отметиной.

Я выполнила её просьбу и присела на ящик, служивший стулом.

– А где все остальные, - полюбопытствовала я.

– Так на работе все и заняты, - просипела женщина, протянув пустую кружку,

– кто чем. Одни воду для бани греют, другие грязное бельё кипятят, третьи

кашеварят. Одна я, вишь, бездельничаю. А ты-то как к нам попала?

Пришлось повторить всё то, что я рассказала партизанам при встрече.

– А по профессии, ты кто? – поинтересовалась больная.

– Художница, - коротко ответила я.

– Художница, значица! А чего рисуешь?

– Да всё помаленьку, а в основном портреты.

– А не врёшь?- засомневалась женщина.

– А зачем?

– Живёшь-то чем? Неуж картинками своими?

– Ими самыми на жизнь и зарабатываю.

Меня не возмутили и не озадачили её вопросы. В моё время женщина-

художница выглядела экзотической белой вороной. Очень немногие из них

добивались успеха. Вероятно и здесь такое же отношение к живописцам.

Всем кажется - что это за труд намалевать картинку да денег за неё

получить? И я так смогу. Название профессии «художник», по мнению

подобных людей, происходило от слова «худо». Значит, человек больной,

если ничем другим заниматься не может.

Наш диалог был прерван появлением пожилого мужчины.

– Эй, новенькая, пошли, командир кличет.

Я последовала за своим провожатым, который и отвёл меня в такую же

землянку, где можно было топор вешать - так там было накурено.

– Проходи, чего встала?- распорядился мужчина лет сорока – сорока пяти,

оказавшийся командиром партизанского отряда.

– Ну, давай рассказывай.

– О чём рассказывать?- растерялась я.

– Сама не понимаешь?

– Вроде ничего плохого совершить ещё не успела.

– Ты, это, дурочкой-то не прикидывайся, а давай по порядку говори, как здесь

очутилась и зачем к нам в отряд шла?

От такой постановки вопроса у меня чуть глаза на лоб не вылезли. Я ни сном,

ни духом не помышляла, чтобы в отряд попасть, а тут на тебе, - зачем к ним

шла!?

Пришлось ещё раз повторить придуманную мной версию.

– Чувствую, что врёшь! – рассердился командир, - бывал я в Ивановке, а тебя

там не встречал. Говоришь, жила там? У кого?

– Ничего я такого не говорила!- возмущённо парировала я.

– Как же не говорила? Только что сказала, что жила в Ивановке!- злорадно

напомнил мужчина, вероятно, видевший во мне немецкую шпионку.

– Ещё раз повторяю, что была в гостях в Ивановке, когда появились немцы. И

только благодаря тому, что мы их вовремя заметили, нам удалось спастись.

Потом ушли на хутор, там и остались. Днём хозяйка с кумом ушли, а я

осталась ждать своих подруг, которых потеряла во время бомбёжки

пассажирского эшелона. Утром следующего дня немцы до хутора добрались

и дом сожгли. Я в это время за дровами ходила, вот и удалось спастись.