Чтение онлайн

— Что именно?

— Увидеть нашу элиту пыжащейся навести голливудский лоск. Поскольку не последовать не посмеют — иначе не пропустят, я всех предупредил — должно выйти очень смешно.

— Почему бы не в костюме зайчиков или белочек, было бы ещё смешнее, — возмутилась я.

— Нет, это подразумевает хоть какую-то самоиронию. А тут всё будет серьёзно. Все напялят на себя лучшее, наведут шик и лоск, и будут такие напыщенные и самодовольные. И при этом смешные. Вот увидишь, — он хохотнул. — Или у тебя совсем нет чувства юмора, — упрекнул он меня.

— Ты прав, нету, я постоянно это слышу от таких шутников, как ты. Я вижу в этом только издевательство над людьми.

— Ну, никто не заставляет, кому не нравится, могут сидеть дома.

— Я чувствую себя полной дурой. Я уже не могу пропустить такое действие, и в то же время и мне придется подчиниться твоим правилам, — посетовала я.

— Вот видишь, тебе уже интересно, — поддразнил он.

Я подумала, что да, моё воображение уже рисует картины, особенно некоторых персонажей…

— Погоди-ка. Если исключений нет, а как же хозяин вечера? Он должен задавать тон!

— Зови меня просто — Бонд. Джеймс Бонд.

— Да ладно? — восхитилась я его скромностью.

— Не, ну я понимаю, что для тебя я бы органичнее смотрелся в роли Воландеморта или Фредди Крюгера, но будь объективной, детка. Могу ещё поменять на образ Индианы Джонса, искателя древних сокровищ, но это уже совсем прямая аллюзия.

— Да у тебя уже нимб над головой светится, посмотрись в зеркало. Это даже неприлично, Алекс.

— Короче, посоветуй Стасу что-нибудь другое, если он посягнет на агента 007, а то будет смотреться блекло на моем фоне. И сама не одевайся в подругу Бонда.

— Хорошо, я Жанне посоветую, — буркнула я и отключилась.

А вот показалось мне или нет, что Стас по телефону что-то говорил об образе агента 007? Пусть сами разбираются между собой. А мне нужен костюм женщины-кошки. Или ядовитого плюща. Шик, блеск и красота, усмехнулась я.

Мне запали слова Алекса о самоиронии, и я стала продумывать себе образ-пародию. Я не представляла себя продумывающей наряд кинодивы на полном серьёзе. Тут чудовище прав, это просто смешно. Ну, может, и не смешно, если иметь состояние, как у звёзд Голливуда, но речь-то шла обо мне.

Хотя я понимала радость некоторых, не так много поводов нацепить на себя брюлики и одеться с настоящим шиком в нашем болоте. А все мы родом из детства: праздник, карнавал, желание произвести впечатление и похвастаться. Не самому же, как Горлуму, любоваться на свои сокровища, время от времени доставая из сейфа. Недаром же древняя народная пословица гласит: на людей посмотреть и себя показать. Времена меняются, а люди все те же. И я не осуждала.

Если бы у меня была куча бриллиантов и возможность ежедневно менять наряды, я бы сама занялась устройством всяких светских раутов. Хотя представить такое было сложным — когда я грезила о больших деньгах, в мечтах у меня в приоритете всегда были другие расходы. Очередные украшения и комплекты одежды в виш-лист не входили. Ханжой я не была, и, как молодая девушка, не отказалась бы от пары интересных цацек и выбора одежды. Но как-то не об этом думалось и не об этом мечталось.

Тем не менее, равнодушной к выбору наряда я остаться не могла, и вплотную занялась подготовкой образа. Предупредив Жанну о строгом соответствии дресс-коду, я оставила выбор образа на её усмотрение.

А сама пошла по магазинам в поисках нужного. Еле смогла записаться в парикмахерскую — все лучшие мастера были уже заняты. Хорошо, один из них был обязан мне за помощь в одном деле, касавшегося его родственника, и смог выбрать коротенький интервал времени между укладками двум знатным дамам. Но потребовал, чтобы я приехала к нему сама в его квартиру, которая была по дороге между адресами этих клиенток. Когда он услышал что я хочу, ужаснулся, закатил глаза и приготовился упасть в обморок.

— Для этого тебе не нужен я! — оскорбился он. — Заставлять меня делать такое! Да я же умру в эстетических конвульсиях. У меня рука не поднимется!

Я уговаривала его, снабдив свои уговоры лестью и патокой. А сама представляла как выглядит наш диалог со стороны и смеялась про себя. Договорились на усреднённом варианте, чтобы не оскорблять его чувства прекрасного и при этом удовлетворить меня.

Наконец мой наряд, как пазл был собран по кусочкам, и я потирала руки в предвкушении, когда меня увидят в образе.

Стаса я сразу предупредила, что по-серьёзному не играю. И так как мы составляем пару, он должен поддержать меня. Я предложила ему оставить смокинг и костюмы в стороне и нарядиться Крокодилом Данди или просто ковбоем. А я буду что-то вроде хозяйки салуна, держательницы борделя. Стас проявил чувство юмора и согласился. Обещал стать на вечер отважным суровым ковбоем — героем голливудского вестерна.

Про хозяйку салуна я слукавила, ничего пошлого и дерзкого наряд не предусматривал. Просто вульгарно по вкусу, шик блеск и красота по-мещански. Я нашла удивительное платье с корсетом, из тех, которые покупают выпускницы, желая скорее примерить вечерний наряд и побыть в образе золушки. Удивляло оно тканью — скрипучей синтетикой, от которой так и сыпали искры, сродни той, из которой шьют платья для китайской Барби. А также цветом.

Ярко-жёлтый тюник, первый ярус на верхней юбке, задрапированный как штора-ламбрекен, знаменовал золотой цвет на малиново-бордовом фоне нижнего яруса юбки с этими же «золотыми» воланами. Корсет тоже был обтянут этой бордовой синтетикой с золотистой каймой по швам, которую можно встретить в шторах. Вообще, это платье навевало мысль, что его скроили из очень дешёвой шторы.

Апофеозом шли рукава-фонарики почему-то из фиолетового атлас-сатина. Наверное золото с бордо уже закончились к тому времени, всё ушло на платье.

К этому восхитительно-безвкусному великолепию я приобрела такие же шикарные украшения: обширное по площади колье из стекляруса аквамаринового цвета, как вода в бассейне. К нему набором шёл браслет и треугольные серёжки. Поистине голливудский размах. Полная безвкусица. Ещё у Вари я собиралась выцыганить все кольца с «каменьями», чтобы украсить каждый палец руки. И я считала, что буду просто неотразимой.

Глава 27

Но мои родные, как обычно, внесли в планы коррективы. Когда я вернулась с работы уже с готовым кандибобером на голове (но мастер-бунтарь всё-таки не удержался и придал моей задумке более-менее приличный вид), чтобы переодеться, меня ждал сюрприз. Даже когда на входе я увидела испуганные и виноватые глаза родных, я не насторожилась. Была занята своими мыслями. И только когда мне не дали войти в спальню, оцепив кругом, я начала подозревать что-то нехорошее.

Варя с тётями заговорили одновременно, и всё сводилось к извинениям. Чтобы понять что в конечном итоге произошло, мне пришлось повысить голос.

— Кто что опять натворил?! — потребовала я чёткого ответа.

Все замолкли и стали переглядывались. Я подождала пару секунд, не дождавшись ответа, обогнула их и зашла в спальню. На кровати лежала кучка разорванного тряпья — всё, что осталось от моего наипрекраснейшего, великолепнейшего и потрясающего платья. Не в силах поверить своим глазам, я развернулась к этой тройке, которая всем своим видом выражала полную скорбь от содеянного.