Чтение онлайн

Сопровождающими оказались Лигур, два брата близнеца — Бэр и Барт, и Линара. Близнецов Тэйн несколько раз видел мельком в Очаге Солнца, определить, на что они способны, у Ройга пока не получалось, хотя впечатление они производили весьма мрачное: замкнутые и неразговорчивые, судя по телосложению, они скорее всего были воинами, а не илларами. С Лигуром Ройг общался мало, однако относился к нему с уважением и опаской — тот считался лучшим учеником Ригойна. Зачем здесь Линара, Ройг только догадывался. Орис не хотел упустить его из виду, возможно, существовал даже некий план привязать его к Очагу любыми способами.

Однако больше оставаться здесь он не желал. Камень-защитник, благополучно украденный Реком, лежал у него в маленьком непромокаемом мешочке вместе с остальными камнями.

Сторожевой Очаг, по словам Ригойна, находился на северо-западном побережье Ард Эллара. Близнецы были родом из тех краев, они и выступали проводниками. С их точки зрения, быстрее всего было спуститься вниз по течению Тойрента до Мениды, столицы северо-восточной провинции Ард Эллара, а там купить арритов или найти подходящие Дверь или Ворота, уводящие к побережью. Тэйн надеялся, что в шумной портовой Мениде он сможет отвязаться от своих нежеланных спутников.

Лигур уверенно правил лодкой, обходя опасные участки и удачно минуя пороги. Течение Тойрента в этих местах было быстрым, но не столь бурным, как в верховьях, лодка шла с хорошей скоростью, грести было легко, и Тэйн в основном глазел на проплывающие мимо унылые пейзажи. Первую ночь они провели под открытым небом, поскольку единственный попавшийся им по пути Очаг остался позади еще на закате дневного солнца. Только один из отряда, Барт, отважился искупаться, остальные, в том числе и Ройг, поежились и опасливо отошли подальше от воды, предпочтя греться у костра и травить байки. Предстояло еще полтора дня пути, наполненных ледяными брызгами, пронизывающим ветром и остановками под открытым небом, с которого то и дело сыпалось мелкое мерзлое крошево, весьма отдаленно похожее на снег.

Плыли молча, сменяя друг друга на веслах и старательно обходя клыкообразные скальные выступы, которыми был прямо-таки утыкан этот отрезок реки. Словно обломки чьих-то гнилых зубов, подумал Тэйн. Мысль о великане, потерявшем здесь свою вставную челюсть, показалась ему забавной, и он поделился ею под немелодичный храп Река. Отсмеявшись, они заметили, что пора бы уже и пообедать, и, высмотрев место поудобнее, причалили к левому берегу реки. Пока близнецы и Тэйн вытаскивали лодку вместе со спящим Реком, который то ли действительно спал, то ли притворялся, отлынивая от физического труда, на берегу перед Лигуром, возившимся с костром, появился голубой овал хэльда Окно. Увидев Ригойна, Линара поморщилась и, взяв Ройга за руку, увела в сторону, подальше от изображения.

— Сейчас он ругаться будет, — улыбнулась она, словно извиняясь. — Мастер не хотел его отпускать, да Орис настоял. И теперь без нас он не может разобраться ни с бумагами, ни с расписанием, — тут она хихикнула, как девчонка. — В день отъезда он уже успел напортачить… Смотри, — она кивнула на подергивающееся изображение, — злится. — Бедный Ли! Нет, я ни за что туда не пойду, а то и про себя услышу что-нибудь… нелестное.

Пока те разговаривали, Тэйн и Линара набрали целые охапки веток. Когда овал хэльда исчез, они вернулись к костру. Рек продолжал валяться в лодке, закутавшись в куртку по самый нос.

— Будить этого лентяя или пусть проспит обед? — усмехнулся Лигур.

— Не разбудишь — он нас в лодке потом живьем сглодает, — проворчал Тэйн.

Остановка была короткой — только для того, чтобы состряпать горячее варево все из той же крупы и сушеного мяса, проглотить его, обжигаясь и радуясь теплу, свернуть пожитки и столкнуть лодку обратно в воду. Рек, выспавшийся и насытившийся, разглагольствовал о жизни, чередуя философские мысли со скабрезными анекдотами.

С тем и плыли.

Ройга одолевала стылая дрема, с которой он боролся по мере сил, пытаясь реагировать на шутки Река. Темнело, хмурые тучи нависали над местностью, закрывая и небо, и садящееся дневное солнце, и Агваллар. В какой-то момент наваждение, похожее на сон, все-таки затянуло его в свои зыбкие сети. Рваные кусочки сновидения, состоявшего большей частью из впечатлений предыдущих дней, постепенно сменились яркой картиной комнаты, украшенной искусной росписью. Голубое, серое и черное, сложный, витиеватый узор, похожий то ли на письмена, то ли на переплетения цветов и листьев… Приглядевшись, он понял, что это не роспись, а тончайшее кружево, натянутое на стене, а черные нити — всего лишь отбрасываемая им тень. Светильники в виде многоногих причудливых жуков были разбросаны по стенам в хаотическом беспорядке. Рука — его рука? — нет, белая и токая рука протянулась к одному из них, прикоснувшись хрупкими и длинными пальцами к гладкому панцирю жука. Жук потух, предоставив двум другим собратьям делиться светом с хозяином комнаты.

Хозяином? Зеркало в вычурной раме отражало вовсе не мужчину. Молодая женщина смотрела на него выразительными синими глазами. В них тонул весь окружающий мир, свет и тьма, и он тоже потерялся, растворился в них… Пальцы ее неуверенно поднимались к пепельно-серебряным волнам волос, у висков запутались лапками два маленьких хищных паучка. Узор на их спинках почему-то оказался хорошо знаком, так хорошо, что он испугался своей забывчивости. Хозяйка паучков нервно поглаживала их пальцами, глядя на себя в зеркало. На ней был тяжелый и длинный, до щиколоток, халат, наброшенный на плечи. Точеные линии тела, совершенные и женственные… Неожиданно она поняла, что чьи-то посторонние, любопытные и жадные глаза наблюдают за ней из ее собственных, бездонная синева наполнилась ужасом, пальцы схватили одного, другого паучка и безжалостно сорвали их с висков, не жалея волос, обвившихся вокруг лапок… И зеркало разбилось от ослепительной вспышки, болезненно отдающейся в голове и в левом плече…

— Кошмар приснился? — услышал он насмешливый голос Река, восседающего на носу с видом бывалого морского капитана. — Кончай мотаться из стороны в сторону, как оглушенная рыба над котелком.

К вечеру небеса разразились мелким ледяным дождем. Одежда постепенно натягивалась сыростью, руки на веслах сводило судорогой, ноги стыли в неподвижности. После заката дневного солнца передвижение по реке стало невозможным: плотные низкие облака закрывали и Ночное солнце, и Агваллар. Предстояла очередная холодная ночь под открытым небом.

Помогая вытаскивать лодку на берег, Тэйн надеялся если не согреться, то хотя бы не обледенеть на холодном ветру. Рек, завернувшийся в меховые мешки — свои и Ройга, пока тот пытался согреться естественным путем, привалился к камню и блаженно улыбался. Ворчание и ругань ему надоели.

Линара развела огонь и занялась приготовлением ужина.

— А здесь, — она окинул взглядом берег, — не так уж и плохо.

Тэйн не разделял этого мнения, но возражать не собирался. С юго-востока невысокий холм с густой порослью газагара прикрывал их стоянку от ветра, с северо-запада возвышались три остроконечных гранитных камня, сглаженных ветрами, обросших снизу золотистыми кляксами мха. Ложбинку между холмом и глыбами окаймляли редкие кусточки хнума, какие-то уж очень чахлые в этом неласковом крае, да шальные камни-окатыши, вываленные здесь весенними разливами. Усыпанный галькой берег был довольно далеко от лагеря, случись что — до лодки пришлось бы бежать ой как долго. А что может случиться, подумал он раздраженно. Зверюга какая нападет? Так не с реки же. Пока костер горит, да висит над камнями какая-нибудь магическая штучка вроде знака Небесного огня, зверюги предпочтут держаться в стороне. Преследовать их некому — грабители здесь встречались редко, большие пространства и отсутствие приличных дорог не давало разбойничкам развернуться, и хотя шайки по трое-четверо бандитов иногда осмеливались нападать на стоявшие в стороне кихты, вряд ли маленький отряд приглянется охотникам за легкой поживой. Кроме того, илларов здесь чтили даже больше, чем в Риалларе.

Груда шкур, из которой торчали голова и пятки Река, переместилась поближе к костру, озабоченно следя за манипуляциями Линары над котелком и давая бездну ценных советов. Она краснела и закусывала губы, но мужественно молчала, справедливо опасаясь, что ответь она хоть раз — и он не заткнется никогда. Бэр выплясывал у огня нечто похожее на ритуальный свадебный танец степных наездников, исполняемый женихом перед отцом невесты после испития священной водицы — дурацкой винной бурды, в которую добавляли настой из двадцати шести трав, зажигающий мужеский огонь даже в старце. Когда на второй день пути через Сухое Море они оказались на свадьбе в стойбище, тихо посмеиваясь над забавным ритуалом, Джерхейну приспичило на спор с Ройгом допить то, что оставалось в расписном глиняном кувшинчике. Вкус его, видите ли, заинтересовал. Вспомнив, что творилось с Холгойном ночью, Тэйн улыбнулся: не во вкусе тогда было дело…