Чтение онлайн

— Отец считает, что нет прямой зависимости между эмоциями жителей и качеством наполнения колодцев, — сказала она.

— Да? — рассмеялся гость. — А перед твоей свадьбой он убеждал нас в обратном. Врал, конечно же. Нет, девочка, связь эта, к сожалению, существует. Кстати, передай ему, что Колодец он не найдет. Это очень хитрое место… Хватит уже губить людей в лабиринте.

— Откуда вы знаете про Колодец? — Кианейт в волнении вскочила на ноги.

— А он тебе не рассказывал? — хмыкнул гость. — Я же его хранитель. Думаешь, за меня просто так объявили награду? Так вот, резня в Риан Ал Джаре резко приблизит нас к развязке. Могут даже Круги вспыхнуть… И все, пойдет обратный отсчет. А у Кимра, я так понимаю, камней-защитников как не было, так и нет, ни для того, чтобы укрыть Остров, ни для заявлений о благородной миссии.

Кианейт молчала. Потом выдавила еле слышно.

— Не думаю, что он меня послушает.

— Но ты все равно попробуй, — настойчиво повторил гость. — И кстати, я, когда доберусь до Холгойна, со своей стороны обещаю сделать все, чтобы удержать его от безумных поступков. Если успею, конечно. А ты… Я знаю Джерхейна с детских лет, мне очень не хочется, чтобы мальчик осквернил себя убийством собственной жены и нерожденного младенца. Тебе следует, пока не поздно, вернуться домой. Или хотя бы спрятаться у отца твоего ребенка.

Кианейт вздрогнула.

— Вы… знаете.

— Знаю. Он может тебе помочь, если что?

— Я… — та прерывисто вздохнула. — Не хочу возвращаться на Остров. Меня там никто не ждет. Мама… у нее двое младших, и масса светских забот, которые она всегда любила больше детей. А связаться с… — тут она положила руку на живот, — тоже не могу. Он телларианин. Я не могу воспользоваться Окном, а он, с тех пор как в замке правит отец, не может сюда пробраться, — кусая губы, Кианейт явно пыталась удержаться от слез.

— Тогда тебе остается только молить богов, чтобы остаться в живых, — сочувственно проговорил гость. — Попробуй убедить отца. Если Кимр сдастся сам, у меня будет больше шансов уговорить Джерхейна сохранить вам жизнь.

Кианейт закрыла глаза.

— Уходите, Даллан. Я сделаю все, что смогу, но… папаша такой же упрямый, как и мой несостоявшийся муж. Он не любит Наземный мир. Поверьте, ему все равно, что будет с хэльдами. Остров ведь все равно уцелеет.

Гость по имени Даллан поднялся.

— Что ж, тогда — удачи тебе. Прощай, — и он ушел также быстро и бесшумно, как и появился.

Островитянка повернула к Лейт мокрое от слез лицо.

— Лейт… не бросай меня. Пожалуйста. Я здесь совсем никому не нужна.

— Может быть… — шепотом заговорила потрясенная Лейт, — я смогла бы отнести весточку вашему другу?

Та отрицательно покачала головой.

— Он далеко. Я даже толком не знаю, где он на самом деле находится.

(Сезон Холода, Ард Эллар. Долина реки Тойрент)

К вечеру Тэйн добрался до ущелья, в глубине которого журчал тоненький хрустальный ручеек. Спустившись вниз, он допил инту, набрал воды и поднялся обратно.

Нужно было где-то остановиться на ночлег, но Ройг шел, как заведенный, толком не понимая, куда направляется. Останавливаться он боялся, подозревая, что подняться и продолжить путь будет практически невозможно. В ложбине, попавшейся на пути, он заметил высокие толстые стебли свиха, чьи листья и витые стручки опадали только к Рождению Илбара. В затуманенном жаром сознании промелькнула тусклая радость. Если собрать стручки, листья, растереть и заварить горячий горький отвар, бесценное средство от лихорадочных состояний любого происхождения, то может быть, полежав до рассвета в тепле, наутро ему станет получше.

На сбор семян ушла бездна времени, потом он мучился с костром, вылил полбаклаги в котелок и терпеливо ждал, пока закипит вода, пока настоится горькое пахучее зелье. С трудом он связал нужные урд знаки гармонией и кое-как просипел их над котелком. На это ушли последние искры Огня жизни, а затем он долго сидел без движения, с трудом вспоминая, как его учили в Очаге Солнца набирать Огонь жизни из окружающего мира. Обжигаясь, он выпил получившееся снадобье, старательно разжевал попавшие в рот семена, потом завернулся во все шкуры сразу и лег, наслаждаясь долгожданным покоем. Куда теперь идти? Ни карты местности, ни малейшего представления, куда его занесло, у него нет. Надо бы в Сторожевой Очаг, но там, скорее всего, его будут ждать оскорбленные в лучших чувствах адепты Очага Солнца. Хотя, если идти по солнцу на северо-запад, рано или поздно он выйдет к морскому побережью, которое, не в пример здешним пустошам, густо заселено. Только вот сколько ему придется идти? И сможет ли он одолеть дорогу?

Содрогаясь от накатывающих время от времени волн жара, он доцедил остатки зелья со дна котелка. Жажду это не утолило, он допил воду из баклаги и снова свалился на землю. Нет, ему не справиться с этим огнем, безжалостно пожирающим внутренности. Ну и пусть, подумалось вяло. Не хочу больше. Не вижу смысла. Все равно камни кто-нибудь отберет, не те, так эти, и сделает по-своему. Он снова стал вспоминать те слова урда, но при первом же усилии в памяти вспыли те самые синие глаза, огромные до жути, два озерца, в которых запросто утонет даже опытный пловец. Тяжелые крупные слезы выкатились из них, поползли по щекам, оставляя мокрые блестящие дорожки на матово белой коже.

«Не надо, — промелькнуло в них нечто сродни боли, — не надо, не смей…» — ресницы вздрагивали гневно, прозрачные капли цеплялись за них, потом падали, подобно дождю, и гнев улегся, уступив место страху. «Нет, только не это, не смей!"

И такое отчаяние выплеснулось из этих глаз, что не хватило сил возразить. «Ну что ты, это всего лишь слабость, минутная слабость, слабость и жар, — отвечал он этим мыслям, неизвестно откуда берущимся в его голове, как будто кто-то далекий и в то же время настолько близкий, что смешно было бы таиться и обманывать, шептал ему на ухо, сидя рядом с затухающим костром. — Все пройдет, не завтра, конечно, придется еще собирать свих, заваривать его, отлеживаться в тепле и темноте, и все пройдет, пройдет же, я уверен, пройдет… Это просто болезнь, и страх, и одиночество…»

«Только не одиночество, — раздался далекий шепот. — Я тут, рядом. Я всегда рядом, я тебя не брошу. И ты не бросай меня. Я уже не смогу — без тебя"

Мысли-паутинки сплетались в тонкое изящное кружево, опутывая его спокойствием и надеждой.

«Это всего лишь слабость, минутная слабость и жар, он пройдет, завтра пройдет, и ничего больше не понадобится, вот увидишь, а я буду рядом. Ты только думай обо мне, и я буду рядом…»

Утром Тэйн проснулся во взмокшей одежде, обессиленный и опустошенный, но живой. Лихорадки не было, осталась лишь безумная, мучительная ломота во всем теле, неодолимая слабость и невыносимая жажда. Обрывки ночного бреда засели в голове фантастическими картинками, которые он с трудом разобрал и печально усмехнулся сам себе. Чего только не делает с людьми лихорадка… Он лежал, не находя сил встать и хотя бы поесть, аппетита не было, не было и желания что-то делать. Надо снова заварить свих, до выздоровления еще далеко, все может повториться к вечеру, надо шевелиться, но он продолжал лежать, вслушиваясь в заунывную тишину серого промозглого утра, улавливая только отзвуки порывов ветра. Неожиданно они сложились в голоса… Он нехотя усилил слух, пытаясь разобрать, с какой стороны они раздаются, и с содроганием узнал голос Лигура. Продолжая удерживать концентрацию внимания, Тэйн различил голос Бэра, потом неразборчивый ответ Линары. Они говорили о нем. Они шли по его следу.

Тэйн поднялся, проклиная весь белый свет и самого себя впридачу. Просто так, для бодрости. Только погони ему не хватало.

Он двигался настолько быстро и бесшумно, насколько мог, однако шаги и голоса неуклонно приближались. Тэйн не знал, в какую сторону идет, они же хорошо представляли местность. По тем обрывкам разговоров, что ему удалось уловить, усиливая слух заклятиями урда, он понял, что Линара вернулась на стоянку, нашла очухавшегося Лигура, обрадовала, что камни нашлись, заверила, что противник слаб и долго не протянет, и помогла им быстро собраться в погоню. Они могли преуспеть, если бы он не умел вслушиваться. Лигур, по-видимому, был не слишком опытен и ловок в использовании таких простейших навыков кэн-ли, как усиленное зрение и слух, иначе давно бы уловил его хриплое частое дыхание.