Чтение онлайн

Обеспокоенно взглянул на свои плечи, прикрытые простынёй. Отсюда – то ли всё плыло у элхе в глазах, то ли по другой причине – казалось, что ниже плеч у него лежат большие белые колоды, два бревна, закутанные в ткань. Пошевелить руками не удалось, и это тоже не стало для подростка приятной вестью.

Хотя, если судить по этим двум большим буграм по обеим сторонам от тела, всё же конечности остались при владельце.

Горло пересохло, но обращать внимание на мелочи элхе не стал. Гораздо сильнее его интересовало раздающееся в комнате мерное дыхание. Ацу перекатил голову по плоской подушке, глянул вправо.

Так и есть.

На него смотрели зелёные глаза нинъе.

То ли виной этому стал голубоватый полумрак в больничном покое, то ли состояние владельца, но глаза эти, казалось, потеряли свойственный им чуть пугающий блеск, потускнели слегка, чуть угасли. И тем не менее, нинъе смотрел твёрдо.

Нахлынувшая тишина поглотила и дыхание, и пищание приборов.

Губы светловолосого мальчишки чуть дрогнули.

Испуская едва заметный вздох, Ацу отвернулся, вновь уставился в потолок. Нинъе славно досталось – сознание этого согрело элхе душу. Раны, оставленные клювом птицы, слились с ожогом от взрыва её тушки, – и лицо светловолосого хорошо опухло, а глаза, и без того не слишком большие, превратились в щёлочки. Ещё пара дней – и эта красота бы засинела, зафиолетовела, наглядно свидетельствуя о силе оставившего её, – хотя теперь уже вряд ли. Вылечат.

– У тебя получилась хорошая ловушка, – нехотя произнёс элхе, не глядя на бывшего противника.

Молчание.

– Твоя птичка тоже была ничего, – слабый отзвук усмешки.

– Это ведь была «звезда Юрисаэ»?

– Ты знаешь о ней? Ага...

– Думаешь, ты один умеешь читать книги? – во фразе проскользнула тщательно отмеренная доля пренебрежения: удивление в голосе нинъе задело Ацу.

– Эм-м. А, ясно. Просто нам же не преподают ещё ничего толком, вот я и...

– Верно. Настоящая боевая магия начинается лишь после поступления на старшие курсы.

– Какого хрена они так тянут.

Забавно. Негодование в словах нинъе было так созвучно его сердцу. Ацу бы усмехнулся, если бы положение это позволило.

В комнату вернулась тишина.

– Слушай, – на этот раз первым заговорил нинъе. – Я, это...

– Да? – холодно произнёс Ацу, созерцая голубоватое мерцание потолка. Что он хочет спросить, этот любопытный сын нинъеских деревень?

– Ну… Я… Давно хотел узнать, вообще-то...

До каких пор он собирается мямлить?

– Какого... В смысле, с чего вдруг... То есть я тебе вообще-то чего сделал?

Пришлось снова перевалить голову на правое ухо, приподнять бровь, показывая, что не понял слов собеседника.

– Прости?

– Чего я тебе вообще сделал-то? – повторил нинъе. Судя по голосу, он и впрямь любопытствовал, а не пытался устроить в больничной палате продолжение дуэли. – Ну, у тебя ведь были причины... Это из-за того, что я пришёл к вам на уроки?

А... Нинъе интересуется изначальным поводом к неприязни.

Как это сложно объяснить.

– Ты назвал меня «короткоухим».

И снова ударило в уши молчание. На этот раз недолгое.

– И всё?! А-а, то есть извини, конечно. Но ты ведь и впрямь короткоухий?!

Ацу долго наблюдал за глазами нинъе. Долго – пока любопытный блеск в них не сменился лёгким намёком на раскаяние. Слабое, еле заметное раскаяние. Тогда сказал небрежно:

– Слово «короткоухий» звучит как оскорбление. Наш род – один из древнейших родов народа элхе. Форма ушей – семейная черта. Тебе понятно, круглоухий?

– Никогда не думал, что это так важно, – светловолосый отозвался откровенно.

– Это важно – для нас. Ты теперь среди нас, а не в своей глуши. Теперь ты должен подчиняться нашим законам, – чего ради он тут распинается перед нинъе, уча того правилам элхеской знати?

– Это точно.

Ацу показалось, или с соседней кровати и впрямь раздался тихий вздох?

Мерный писк приборов снова залил комнату, оставляя каждого наедине со своими мыслями.

– Я слишком поздно сообразил, – само собой вылетело из уст Ацу.

– Что? – откликнулся нинъе.

– Виллиэ.

– Твой однокурсник?

– Да. Виллиэ Орувери. Мне интересно, чего он хотел добиться. Ты перешёл ему дорогу?

– Я? Почему я? Это же он показал мне, где можно найти «звезду Юрисаэ», как её делать.

– Виллиэ?! – вместе с возгласом вырвалось неподобающее моменту изумление. Виллиэ научил первокурсника? Виллиэ?!

– Ага. Он вообще много чего мне рассказал, помогал по-всякому. С февраля.

Темноволосый подросток закрыл глаза. В темноте под веками плясали голубоватые тени. Чего хотел Виллиэ, чего он добивался? Это его сокурснику нинъе обязан своими успехами, его помощи. И в то же время Виллиэ подталкивал Ацу, чтобы...

– Он сталкивал нас, – элхе снова взглянул на соседа по палате. От ясности вставшей перед внутренним взором картины хотелось вскочить, опереться локтями о кровать, яростно рассуждать, помогая словам жестами.

Но тело не слушалось. Оставалось только говорить, тихо и ровно, в одной позе лёжа под простынями.

– Он сталкивал нас, – повторил Ацу. – Он с самого начала этого хотел. Как я сразу не понял. Он нас растил, дабы однажды мы встретились как соперники. Помогал тебе, чтобы ты, ещё совсем неумелый, только явившийся в школу первокурсник, научился управлять собой и своей магией. Влиял на меня, чтобы я занимался больше, чтобы не стал для тебя лёгкой добычей. Пусть Огонь падёт на его голову, Виллиэ!

Ли не смотрел на него. Отвернувшись, упёрся взглядом в потолок. Слушал. И когда элхе окончил речь, хищно вдруг усмехнулся. Отчаянно.

– А он мне нравится.

Что несёт этот нинъе?!

– Ну наконец-то я понял, какого хрена он со мной возился. Я-то думал сперва, это ты его ко мне прислал, каждый миг ожидал какой-нибудь подлянки.

– Почему же? – возмутился Ацу.

– Ну... вы же все вместе ходили, дружной четвёрочкой. Про тебя он сказал, мол, ты зовёшь меня крысой.

– Крысёнышем, – какого пламени Виллиэ... А, Огонь с ним. – Ладно, я...

Ли молчал.

– Я не стану звать тебя крысой, – с лёгким вздохом выговорил элхе. – Ты хорошо сражался.

Слабый смешок.

– Ну тогда я не стану звать тебя короткоухим, так уж и быть. Твоя птичка мне в кошмарах сниться будет.

– Её было несложно поймать. К тому же у меня не оставалось другого выхода, когда ты лишил меня возможности пользоваться руками, – не хотелось в этом признаваться, но слова нинъе звучали приятно.