Чтение онлайн

Но пистолет у Протасова был уже в руке, а чечен еще раздумывал над тем, какова природа этих привлекших его внимание звуков. Александр не стал ждать, пока тот дотумкает, что это – предсмертные хрипы. Он шагнул в дверной проем и вогнал три пули в обтянутую сбруей грудь вайнаха. «Марголин», как показалось ему, стрелял намного тише, чем переделанный в «бесшумку» «АКМ». Но весь эффект от такого сравнения пошел насмарку: охранник грохнулся на пол, опрокинув при этом стул.

Протасов, зная не понаслышке, что люди, которым метят в сердце, порой все же избегают смерти, счел своей обязанностью сделать контрольный выстрел в голову.

Едва он вышел обратно в коридор, как с лестницы, находившейся слева от него, донесся заспанный мужской голос. Говорил этот третий, внезапно объявившийся субъект, явно по-чеченски. Можно было, конечно, попросить Ахмада выступить в роли толмача. Вот только времени на эти процедуры не осталось.

Протасов находился ближе, чем Ахмад, к лестнице, по которой кто-то спускался. Он бы предпочел, чтобы Бадуев порезал своим ножичком еще одного чичика, но получилось так, что этот гад выпал на его долю.

Понятно, что по лестнице спускалась не Тамара: во-первых, голос мужской, а во-вторых, как уже стало заметно, комплекцией этот человек располагал отнюдь не женской.

Глушак еще не успел толком остыть, как из его отверстия вновь вырвался наружу раскаленный свинцовый комочек… На этот раз Александр произвел два выстрела. Сначала, снизу вверх, в грудь, а затем, когда этот тип попытался завалиться на него, отцентровал его положение выстрелом в голову.

После чего быстренько перезарядил «марголин», благо Ахмад дал ему запасную обойму.

Несколько секунд они стояли молча, прислушиваясь к звукам внутри дома.

Ахмад, сместившись к нему, ногой перевернул труп третьего убитого ими чечена.

– Это Казбек, – сказал он полушепотом. – Жаль… Я хотел с ним переговорить.

Протасов пожал плечами. Лично ему по фигу, что Казбек, что Эльбрус…

Сейчас главное – не зевать. Потому что если ты замешкаешься, кто-нибудь пустит тебе пулю в лоб, а затем, перевернув труп ногой, грустно поцокает языком: «Это ведь тот самый Протасов, да? Жаль, что так легко умер, я хотел намотать его кишки на руку…» Не теряя бдительности, они принялись исследовать дом.

Но поиски оказались недолгими: Тамара обнаружилась в помещении, соседствующем с комнатой охранников.

Девушка дремала, почему-то сидя в кресле. Свет в комнате был включен.

Несколько секунд она ошалело смотрела на человека, застывшего в дверном проеме, затем, сорвавшись с места, бросилась ему на шею.

– Ахмад, миленький… Живой?! Я так боялась за тебя…

Протасов стоял на стреме, в коридоре. Хотя уже было ясно, что наблюдения Ахмада оказались верными – в доме этой ночью находились лишь двое охранников и некий Казбек.

Когда Тамара увидела Протасова, то ее изумлению вообще не было предела. Не справившись с эмоциями, она и ему бросилась на шею, причем стиснула его так, что он едва удержался, чтобы не охнуть в голос от полоснувшей по мышцам в том месте, где находилась рана, режущей боли.

– И вы здесь, Александр?! Но… Как вы тут оказались?

Протасов улыбнулся сквозь эту боль.

– Вы же сами сказали, что у вас есть какое-то предложение ко мне, Тамара. Если помните, нас прервали на самом интересном месте…

Протасов остался на время с девушкой, а Бадуев быстро обыскал особняк.

В комнате у Казбека он нашел протасовскую барсетку… Отсутствовала только долларовая наличность, все же остальное, включая оба паспорта, было на месте.

С транспортом у них проблем не возникло, потому что в гараже обнаружились две машины – они выбрали джип «Чероки».

– Я же говорил тебе, Тамара, что я не трус, но и не дурак, – сказал Бадуев, когда они уже знакомым Протасову маршрутом выбирались из мирно спящего ингушского села. – Считай, что твоя затея с «гуманитаркой» временно накрылась… Теперь, прежде чем хоть что-то предпринять, нам всем следует хорошенько подумать…

Искирхан Хорхоев тем временем продолжал чудить.

Старик неожиданно назначил новую дату переговоров с представителями «Халлибертон». Это стало известно лишь утром того дня, когда, согласно прежней договоренности, должна была состояться конфиденциальная беседа Ричарда Дж. Нормана, директора российского департамента этой фирмы, с новым руководством нефтегазового объединения «Альянс».

Хан перенес переговоры на два дня.

Одно из соображений, каким руководствовался при этом старейшина рода Хорхоевых, было следующим: если американцы действительно настроены на серьезное сотрудничество, то подобный поворот событий их не смутит.

Они воспримут сие как небольшую заминку в делах, как мелочь, на каковую не стоит обращать внимания.

Ну а если американцы вдруг решатся выказать свой супердержавный гонор или же, воспользовавшись предлогом, вообще надумают исчезнуть с горизонта… Ну что ж. Придется искать других, более компетентных и менее обидчивых деловых партнеров, благо выбирать в Штатах и в Европе есть из кого.

К удивлению Бекмарса, Фейгелевич, с которым он немедленно связался по телефону, воспринял данную новость хотя и без энтузиазма, но и без особого неудовольствия. Он лишь попросил не сдвигать переговоры на более поздний срок. Норман, сказал он, чертовски занятой человек. К тому же, в конце нынешней недели его ждут неотложные дела в Штатах.

Когда Бекмарс выбрался к отцу в его подмосковную резиденцию, он был не только взволнован, но и сильно раздражен. «Старик точно выжил из ума, – думал он, наблюдая за тем, как отец и живущий в его доме парень, преклонив колени, творят полуденную молитву. – «Халлибертон» в данной ситуации – спасительная соломинка…

А что, если бы из-за нелепой причуды Хана американцы хлопнули дверью, отказавшись от всяких переговоров?! Вот же старый шайтан… Лучше бы он продолжал молиться целыми днями своему Аллаху и не лез в дела сыновей, коих его стариковские советы давно не интересуют!» – Я тебя решительно не понимаю, отец, – сказал Бекмарс после того, как старик завершил очередной сеанс общения с небесными силами. – Наш бизнес на грани банкротства… К счастью, по воле Аллаха, на нас вышли серьезные люди, при помощи которых мы могли бы решить свои финансовые проблемы. В наших ли интересах затягивать переговоры, рискуя сорвать спасительную для нас сделку?