Шахматист
Шрифт:
— Простите, что перебиваю, милорд, но какие у нас есть гарантии, что Бонапарт заинтересуется этой дырой и приедет туда? — спросил Персеваль.
— То, что он туда приедет — никаких, ибо, разве можем мы гарантировать вообще какой-либо его шаг? Мы можем только предполагать. Вполне возможно, что случатся такие политические расклады, что он из Берлина направится в Париж, но вероятность такого поворота достаточно мала. Почти наверняка, он направится на восток, а тогда он обязательно остановится в Познани. Нельзя предвидеть, как надолго, это уже будет зависеть от развития военной ситуации. Вероятность же его посещения Шамотул представляет два к восьми, предполагая, что в Познани он задержится на три дня. Всякие последующие сутки увеличивают шансы практически до ста процентов. И мои расчеты подкрепляются тем фактом, что он даже и не должен интересоваться Шамотулами. Это он уже сделал когда-то, и теперь ему достаточно лишь напомнить.
Последние слова Кэстлри произнес, остановившись возле пианофорте и вынимая очередной документ из тайного отделения, скромные размеры которого оптически противоречили богатству уже извлеченного и лежащего на столе содержимого. Он просмотрел лист и, положив его обратно, вернулся к теме:
— Это связано с происхождением корсиканца. Не с истинным, но королевским, которое он желал приколоть, словно кокарду к шляпе. Льстецы быстро это поняли и нашли нечто подходящее. Здесь у меня имеется письмо, направленное Уильяму одним роялистом. Правда, оно пришло уже после смерти премьера. Могу уверить вас, господа, ничего более забавного я давно уже не читал. Так вот, эти шуты доказывают, будто бы Бонапарт по прямой линии является… ну, догадайтесь, кем?… Вы могли бы угадывать до конца своих дней. Так я вам скажу: Бурбоном! Ха-ха-ха!
Автор Мемориаланаписал: «От смеха у них заболели животы». Несомненно. У Батхерста с Персевалем — от неожиданного сообщения, у Кэстлри — от того, что ему нужно было дать выход усталости и от радости, что удалось провести собственный план.
— Теперь послушайте, в чем тут речь. Они, якобы, обнаружили документы, которые способны доказать, будто у брата Людовика XIV, того самого, осужденного носить железную маску, был ребенок с дочкой тюремного стражника, фамилия которого была Буонапарте, и как раз от этой связи и выводится корсиканская ветвь Бонапартов. Как вам, а?… Но штука настолько примитивная, что он сам испугался компрометации и запретил публиковать документы. Но это дело его заинтересовало и мысль он не отбросил, наоборот, вцепился в нее и создал тайную следственную комиссию, которая разыскивает по всей Европе возможные следы и документы, относящиеся к «железной маске» [40] .
40
Большая часть из того, что Кэстлри сообщил относительно «железной маски», это плоды роялистской пропаганды, окрашенной злобными переиначиваниями и ошибками. Семья Буонапарте происходила из итальянских дворян. Все подсовываемые ему блестящие генеалогии Наполеон бросал в огонь и запрещал публиковать подобные глупости.
Об упомянутой генеалогии с «железной маской» в биографиях Наполеона упоминают различные авторы (Шатобриан, Пейре и др.). Это была инициатива какого-то рассчитывавшего на быструю карьеру хитреца, который пытался убедить Бонапарта в том, что заключенный на острове Сен-Маргерет и носивший железную маску брат Людовика XIV женился на дочери начальника тюрьмы. Дети от этой связи, якобы, получили фамилию матери, Буонапарт, после чего осели на Корсике, давая начало семейству Буонапарте. Как можно убедиться из Мемориала со Святой ЕленыЛас Казеса (первое издание 1823 года), Наполеон посчитал это глупостями, высмеял и отправил подателя ни с чем. Самое смешное здесь то, что поначалу активнее всего версию о таком происхождении генерала Бонапарта распространяли… роялисты, в собственной наивности считая что, если он почувствует себя Бурбоном, то тут же возвратит трон Людовику XVIII!
Но фактом остается то, что специальная следственная комиссия, действовавшая по приказу Наполеона, пыталась разгадать тайну «железной маски», и что самого Бонапарта активно интересовали все исторические лица, носившие железные маски.
— По-видимому, он хочет найти более весомые доказательства игр «маски» с мадемуазель Буонапарте (Батхерст).
— Во всяком случае, у корсиканца просто мания на «железной маске» и всех остальных железных масках. Он приказал докладывать про любую, которую только удастся выкопать из архивов и легенд. На след одной из них напали, допрашивая после Ульма [41] шотландского купца из Шамотул, который направлялся в Женеву и не успел выскочить из этой крепости…
41
В октябре 1805 года, после заставшего всех врасплох маневра, французская армия окружила у крепости Ульм и взяла в плен 30-тысячную австрийскую армию Мака.
— Шотландец из Шамотул? — выразил удивление Батхерст.
— Так. И тут нет ничего удивительного, в этой прусско-польской дыре шотландцы проживают с XVI века. Когда-то там у них была крупная колония. Что же касается легенды… В Шамотулах имеется замковая башня, в которой в XVI веке один польский аристократ держал под замком неверную половину [42] . Тамошняя легенда гласит, что он надел на нее железную маску, которую не сняли даже после ее смерти. Бонапарт получил на этот счет подробное сообщение; мы, к счастью, тоже, благодаря одному из шамотульских шотландцев, который поддерживает связи со своим родственником, монахом из Глазго, Алланом Робертсоном [43] , тот же является хорошим знакомым Уэлсли, хорошим приятелем которого являюсь я. Вот вам цепочка, по которой до меня дошло известие об одном до странности влюбленном в историю французе, который около года назад шастал по Шамотулам. Француза удалось напоить водкой, которую поляки гонят из ржи, и он оказался весьма болтливым… Я же сам считаю, что Бонапарт тоже проявит любопытство и захочет лично увидеть, где умерла эта самая польская леди в железном горшке на голове.
42
Имеется в виду Галышка из Острога и ее муж, магнат Лукаш Гурка, который владел Шамотулами. Упомянутая жилая башня издавна называлась «Башней Галышки» или «Башней Черной Княгини». Первым историю этой несчастной женщины описал Лукаш Гурницкий, после него — Оржельский, Коятович, Рачиньский и другие.
43
Скорее всего, это был брат или кузен другого шотландского монаха, Джеймса Робертсона, который работал на английскую разведку под псевдонимом «Рорауэр», и которому удалось в 1808 году склонить к предательству союзника французов, испанский корпус маркиза Ла Романа.
— А если он забыл? (Батхерст)
— И такое возможно, тем более, что в голове у него более срочные дела. Но тогда рядом найдется кто-нибудь, кто ему напомнит.
— А если, несмотря на все, он не пожелает поехать? (снова Батхерст)
— Тогда он вспомнит о второй забавной вещице, о втором экземпляре «Шахматиста» фон Кемпелена, укрытом в шамотульской башне.
— А вдруг он задержится во Франкфурте, а по дороге в Варшаву только промчится через Познань? (Батхерст)
— Тогда мы перевезем «Шахматиста» в Варшаву. Д'Антрагю нашел под Варшавой два дома, прекрасно соответствующие нашей цели. Но, по некоторым причинам, Шамотулы для нас были бы лучшим выбором. Во-первых, д'Антрагю уже установил контакт с проживающим там Робертсоном, который, в случае необходимости, мог бы помочь нашим людям. Во-вторых, башня идеально подходит для нашей игры, поскольку она соединена подземным переходом с ближайшим костелом. В-третьих — милях в пятидесяти к югу от Познани, проживает наш двойник.
— Хороший двойник? (Батхерст)
— Великолепный. На Бонапарта похож как две капли воды, практически ровесник, и только лишь на дюйм повыше. То, что он на нашей стороне, это заслуга Уильяма, д'Антрагю и его «Парижского приятеля» [44] . Двойником этим является монах из монастыря в Гостыне. Два года назад он прибыл в Париж с делегацией польских папистов, чтобы выпросить у корсиканца какие-то обещания. Правда, отнеслись к ним не самым лучшим образом, отправили обратно под первым же предлогом — это был весьма нервный период коронации, ни у кого не было для них времени, ни у окружения Бонапарта, ни у него самого. Зато время нашел информатор д'Антрагю, который сразу же заметил сходство монаха и Наполеона, хотя поляк носил длинные волосы, бороду и капюшон. Д'Антрагю тут же сообщил об этом Питту, которому тогда же, не без помощи Эстер, и пришла в голову идея подмены. Определенным решением тогда это еще не было, просто Уильям хотел иметь на будущее такой козырь. Привезти монаха в Англию было нельзя, поскольку это возбудило бы подозрения. Поэтому его подкупили приличным пожертвованием «на бедняков», которое вручил ему «Парижский приятель», после чего поляк возвратился к себе в монастырь с приказом отрастить волосы еще сильнее и ожидать человека, который приедет к нему и начнет беседу заранее оговоренным паролем. Это количество дней, проведенных польской делегацией в Париже. И вот человеку, который прибудет с таким паролем, монах должен будет подчиняться.
44
Не известно, кто был агентом д'Антрагю, который подписывался «Парижский приятель» («L'Ami de Paris»). Французские историки предполагают, что под этим псевдонимом скрывались два высоких чина французского военного интендантства, Ноэль Дарю, а после его смерти в 1804 году — его сын, Пьер Дарю, генеральный интендант Великой Армии.
— Милорд, а ему известно, для чего мы хотим им воспользоваться? (Персеваль)
— Он знает, что для игры против Наполеона. Про подмену ему никто не говорил, он и сам ничего не спрашивал, но парень должен быть исключительным глупцом, чтобы не догадываться. Обо всем же ему сообщат только в ходе операции. В Париж он ехал совершенно безразличным к Бонапарту, возвращался — ненавидя его, поскольку узнал, не без нашей помощи, как корсиканец отнесся к папе римскому, про интриги относительно конкордата, и он своими глазами видел, как этот парвеню посмеялся над Пием, самостоятельно надев корону себе на голову. Ну и, наконец, вся их делегация с трудом пробилась к какому-то мелкому чиновнику — корсиканец не захотел их принять. Наш приятель в сутане обладает тем достоинством, что предпочитает не возлагать надежды на страшный Суд. Он сделает все, против Бонапарта.
— А вдруг за последнее время что-то в нем изменилось, и в самый последний момент он откажется? Ведь заставить его будет невозможно, милорд. (Персеваль)
— Ничего у него не поменялось. Д'Антрагю связывался с ним в июле этого года. Что же касается принуждения… Принудить можно каждого, сэр Спенсер, нужно только знать: как. Д'Антрагю, которому удалось установить место пребывания любимой племянницы монаха, весьма деликатно дал ему понять, что если бы что-то пошло не так… Так, на всякий случай, ведь в такой игре, как наша, предусмотрительность никогда бывает лишней.
Кэстлри откинулся на спинку кресла и, прикрыв глаза, отдыхал, ожидая, что скажут его приятели. Он и так уже сильно устал, а ведь сколько еще предстояло сказать: дата, средства, оперативная группа, оружие, паспорта… Он поднял веки.
— Если мы желаем успеть, то оперативная группа должна выступить, самое позднее, через две недели, в первых числах ноября. А до этого ее еще нужно будет укомплектовать и снабдить всем необходимым. У нас очень мало времени, даже принимая во внимание то, что я уже приготовил множество необходимых аксессуаров, в том числе — оригинальный мундир конных егерей французской гвардии с шляпой, орденом Почетного Легиона и лентой — полностью идентичные тем, которые всегда носит Бонапарт, а так же…