Чтение онлайн

Георгий поднял глаза, мышцы непроизвольно напряглись. Что-то снова происходило. Какой-то далекий-далекий отзвук едва колыхнул воздух. Или ему послышалось?.. Припомнив детские хитрости, он с головой погрузился в воду. Когда-то таким образом он легко мог слышать, о чем переговаривались за стеной соседи, а сейчас явственно различил приближающийся гул -- некую смесь лязга и треска перетираемых в порошок камней. Георгий поспешно вынырнул. Холодок пробежался по его спине. Благодать кончилась, следовало возвращаться в жизнь. Лохматые твари создавать такой шум Н

Е МОГЛИ. В этом он был абсолютно уверен. А больше он не был уверен ни в чем. Потому что атеист в нем умер три дня назад. От этого мира и этого города следовало ожидать чего угодно.

Георгий торопливо вылез из ванны, потянулся к полотенцу. Положительно засиживаться на одном месте было опасно. Очень и очень опасно!..

* * *

Он стоял за углом здания и, вглядываясь в надвигающегося на него исполина, чувствовал, как мелко подрагивают колени. Да и с зубами творилось неладное. Челюсти лязгали помимо воли, выдавая отчетливую барабанную дробь! В здоровом теле -- здоровый дух, а не наоборот ли? Иначе чего ради он, здоровый и накаченный мужик, трясется сейчас перед этой панцирной каракатицей?

Как легко и просто, подобно игрушечным кеглям, летят и рассыпаются в прах самые прописные истины! Потому, наверное, что истинами они никогда и не были. А были либо лозунгами, либо правилами игры, либо фольклором. Фольклор -- он ведь тоже рождается от разного. От горечи, скепсиса и безысходности. Георгий понимал, что нужно пятиться, бежать, спасаться со всех ног, но не в силах был с собой сладить. Какое-то жуткое оцепенение сковало все его члены. Глаза, не моргая, следили за передвижением чудовища, а ступни словно прилипли к асфальту. То есть поначалу он выдвинул

предположение, что по улице едет танк, но танк приблизился и неожиданно оказался живым существом, обнаружив голову с металлически отсвечивающими челюстями и пару складывающихся под обширное брюхо костистых лап. Какой-то кошмарный, не помещающийся на улице жук, боками скребущий по стенам домов, оставляющий в кирпичных кладках широкие борозды. Правда, перемещался он, как успел разглядеть Георгий, на манер улитки, волнами перекатывая над землей грузное тулово, отчего и создавалось впечатление передвигающегося на катках танка. Никаких пушек и никаких илл

юминаторов, -- один только мощный хитиновый панцирь, плюс челюсти головы-башни и огромные выпуклые глаза.

На пару секунд остановившись, черепахоподобный монстр вновь выпростал из-под брюха нелепые лапы, жутковато и непривычно для человеческого взгляда пошевелил ими. Только теперь Георгий заметил, что перед чудовищем-жуком лежит еще одно чудище -- один из тех "снежных людей", что имели несчастье повстречаться с вооруженным человеком. Все-таки автомат Георгия успел поработать на славу. Лохматые твари десятками устилали улочки странного города, чему панцирная громадина была, похоже, только рада. Костистые лапы зацепили неподвижное тело, словно куль, потянули

к склонившейся башенке-голове. Так баграми подтягивают к берегу утопленника. Георгий скривился, сообразив, что последует дальше. Он невольно оказался свидетелем чужой трапезы, и приступ тошноты чуть не вывернул его наизнанку.

"Доктор! Все ли грибы можно есть?.. Все, но некоторые только один раз..." К данным событиям анекдот не подходил. Угроза отравиться обезьяньей плотью исполину явно не светила. По всему было видно, что дело это для него привычное, не лишенное физиологической радости. Челюсти "жука" широко разъехались, превратившись в довольно устрашающую пещеру, лапы-багры пришли в движение, и труп гориллоподобного чудища, болтая лохматыми безжизненными руками, поплыл вверх, словно на подъемнике медлительно взлетая к пасти хищника. Дальнейшего Георгий уже не видел. Ноги након

ец-то ожили, и, часто оглядываясь, он помчался по шахматным прокаленным улицам прочь от панцирного страшилища. Правая ладонь продолжала стискивать пистолетную рукоять "Гарапонта-80", однако нечего было и думать о том, чтобы пытаться остановить эту махину автоматными очередями. Люди не умирают от заноз, а этому трехэтажному "жуку" пули, вероятно, не показались бы и занозами...

Из переулка навстречу прыжком вымахнула тень -- как всегда стремительно, как всегда неслышно. Но после "жука" это было сущим пустяком. Георгий, не целясь, резанул по лохматой фигуре короткой очередью. И все в яблочко! Бывает иногда такое, когда без вмешательства мозга слепые рефлексы оказываются куда вернее. Сверкающий пунктир целиком и полностью, словно в черную дыру, ушел в широченную грудь человекообразного чудища, разворотив ее и превратив в одну огромную рану, заставив противника отшатнуться к стене и распластаться на пыльном тротуаре. Вот и еще один

гостинец оставшейся за спиной "черепахе". Георгий даже не нашел нужным задерживаться. Машинально свернул в тот же проулок. Лучше уж самому атаковать, чем бежать да оглядываться. И действительно -- еще парочка горилл, едва завидев его, бросилась наутек. Таков уж главный инстинкт всех живущих -- догонять, когда убегают, и отступать, когда набрасываются. Одна из тварей юркнула в оконный проем, вторая, захлопав кожистыми нескладными крыльями, круто взмыла в синеющее небо. Георгий колотнул вслед с единственной целью -- подтвердить собственные агрессивные намере

ния. Пусть удирают. Большего ему и не требовалось. Пока опомнятся, пока вернутся, он будет уже далеко. Потому что тоже наделен резвыми ногами и желанием жить...

Скрежет и лязг раздались где-то справа, и это было столь неожиданно, что Георгий тотчас скакнул влево. Споткнувшись о бетонную балку, растянулся на земле. Автомат вылетел из рук, но, по-звериному подтянувшись, он тут же ухватил его оцарапанными руками. А в следующую секунду стена дома напротив качнулась от мощного толчка. Брызнув осколками, вниз упало с полдюжины кирпичей, градом посыпалась сбитая штукатурка. Георгий с ужасом наблюдал, как содрогается штурмуемое изнутри здание. Впрочем особых усилий от невидимого великана не требовалось. С протяжным, бол

ее напоминающим стон скрипом в здании просели перекрытия. Целые облака пыли выпорхнули из окон, и кирпичные обломки водопадом хлынули на тротуар. В проломе показалась ужасная голова-башня. То ли это был второй "жук", то ли первый умудрился обогнать человека, пройдя сквозь дома и таким образом значительно сократив путь. Георгий явственно различил, как шевелятся металлического цвета челюсти. Шипастые лапы работали, счищая с головы обломки. Животное тронулось вперед, разом смяв остатки стены, нимало не озаботясь тем, что на спину ему заваливается изувеченна

я крыша. Немудрено! Под таким панцирем этому слонику и впрямь нечего бояться. Неуязвимое, как самый современный танк, существо продолжало движение. И странным казалось видеть на всесильных его челюстях кирпичную пыль. Все равно как однажды на телеэкране пронаблюдать непричесанного диктора...

Георгий успел подивиться, что даже в такие минуты в голову лезет всякая несуразь. Хотя, возможно, так оно и должно быть. По крайней мере все объяснимо. Именно в такие минуты ни о каком самоконтроле не может идти и речи. Как говаривал некий киногерой, хладнокровие приходит лишь после первой дюжины убитых. Мерзко, но правда. Георгий до Шахматного города никого не убивал -- ни людей, ни пичуг, ни животных. Он и к рыбалке относился с большим сомнением, на охотников же глядел с откровенной неприязнью. И потому за него продолжали действовать рефлексы. А не рефлексы,