Чтение онлайн

— Складная история. — Ушаков улыбнулся, вокруг глаз собрались ласковые морщинки. — Да только вряд ли правдивая… Подите-ка сюда, дружочек.

Он взглянул куда-то через Алёшкино плечо, и тот невольно обернулся. Из дальнего угла, где сидел, как он думал, копиист, что вёл протокол, одетая в кафтан, кюлоты и треуголку, подходила Анна Маслова.

* * *

Очень прямо удерживая спину, Анна села на лавку возле генерала. На Алёшку она не смотрела.

— Вам знакома сия девица? — спросил Ушаков.

Алёшка весь закостенел от напряжения.

— Да. Это фрейлина Её Высочества, Анна Демидовна Маслова.

— Чудесно. Анна Демидовна, вы слышали, что рассказывал сейчас Алексей Григорьевич?

— Да. — Голос у Анны был ровный и бесстрастный, словно она говорила во сне.

— Сказанное им правда?

— Нет.

— Нет? — Ушаков изобразил удивление. — А как же было на самом деле?

— На самом деле Её Высочество получила письмо из Ревеля от своего любовника, который предлагал ей вместе с ним бежать в Париж, и отправилась во Францию.

— Откуда вы узнали об этом? Вам рассказала сама Её Высочество?

Губы Анны изогнулись в недоброй усмешке.

— Я рожей не вышла в конфидентах при ней состоять. Подслушала.

— Кто-то может подтвердить ваши слова? Кто ещё кроме вас знал об этом?

— Мавра Чепилева. Больше Елизавета ни с кем побег не обсуждала.

— А сами вы с кем-то говорили о том, что узнали?

Лицо Анны едва заметно скривилось.

— Да. С Алексеем Григорьевичем.

— Зачем? — Голос Ушакова звучал ровно, но в чертах на миг мелькнула досада.

— Он любовник Елизаветы и очень переживал её отъезд, полагая, что она собирается принять постриг. Я хотела его утешить.

— И что же было потом?

— Узнав, что Елизавету на границе ждут ваши люди, Алексей Григорьевич уехал.

— Куда?

— Догонять её, чтобы вернуть назад.

Алёшка не сводил глаз с её лица, всё пытался поймать взгляд, но Анна смотрела только на Ушакова.

— Ну, что скажете, Алексей Григорич? Где же всё-таки была Её Высочество целый месяц после отъезда из Покровского? — Ушаков глядел на Алёшку с неким подобием сожаления, словно шахматист, который так наслаждался партией, что даже жаль ставить противнику мат.

— Это ложь, — тихо ответил тот, наклонив голову. — Всё было так, как я рассказал. Анна Демидовна ненавидит Её Высочество и пытается оболгать.

— Зачем?

Казалось, Ушаков забавляется. Алёшка стиснул зубы.

— Анна Демидовна наперекор воле своих родственников вышла замуж за человека низкого происхождения и надеялась этой ложью заслужить благодарность Её Величества, чтобы выпросить разрешение на брак.

Анна, наконец, подняла на него глаза. Взгляды встретились, и Алёшке почудился лязг скрестившегося оружия.

— Анна Демидовна?

— Я сказала правду!

— Алексей Григорьевич?

— Правду говорю я!

Они вцепились один в другого глазами и уже не отводили их, не мигая уставившись друг на друга. Алёшку жгло её ледяной яростью и презрением, но он лишь ниже наклонял голову, исподлобья глядя ей в лицо. Он никогда не был отчаянным храбрецом, уверенным в себе вожаком, способным командовать людьми, но сейчас чувствовал, как в этом поединке взглядов собралась воедино вся внутренняя его сила, о которой даже не подозревал.

И Анна дрогнула. Моргнула раз, другой и, наконец, отвела глаза.

Алёшка тяжело, словно после бега, дышал весь в поту от неимоверного напряжения.

— Я сказал правду, — повторил он тихо.

Анна промолчала.

— Когда два свидетеля говорят разное, решить, кто прав, поможет только пытка, — отозвался Ушаков. — Сейчас вас отведут в каземат, а через два дня мы вновь поговорим. Подумайте, Алексей Григорич, чего ради вам терпеть такую муку.

* * *

Ушаков встал, подошёл к двери и выглянул наружу.

— Протасов! — позвал он дежурного преображенца, что мыкался возле расспросной. — Уведи.

Анна быстро взглянула на человека, сидевшего рядом. Он смотрел в упор — лицо бледное, в тёмных глазах горечь и укор.

— Жалеешь, что спас мне жизнь? — с вызовом бросила она едва слышно.

— Нет. — На красивом лице мелькнуло выражение гадливости, словно обладатель увидел мокрицу, ползущую по стене. — Жалею, что считал тебя другом.

Он встал и шагнул навстречу караульному, в дверях обернулся, бросив на неё полный презрения взгляд, и скрылся в тёмном проёме.

Проводив глазами арестанта и его конвоира, Анна дождалась, пока за ними закроется дверь, и обернулась к генералу.

— Меня вы тоже отправите в каземат?

Ушаков всплеснул руками, при его богатырской стати жест этот выглядел почти комично.

— Помилуйте, дружочек, что за странные фантазии?

— И кого из нас вы станете допрашивать первым?

Он вздохнул.

— Никого не стану.

Анна вздрогнула.

— Почему?

— Так не терпится оказаться на дыбе? — Он усмехнулся. — Вам ведь тоже придётся свои слова кровью подтверждать.

— Я готова.

Ушаков покачал головой.

— Я многое видел на своём веку, дружочек, и людишек перепытал не одну тысячу, и мне вовсе необязательно поднимать человека на дыбу, чтобы узнать, откажется он от своих показаний или нет. Я очень редко ошибаюсь в людях. Розум ваш умрёт под пыткой, но от слов своих не отступится, можете мне поверить.

— Он тюфяк и рохля!

— Это вам только так кажется. Есть люди снаружи мягкие и кроткие, но внутри у них стальной стержень… На моей памяти твёрже всех оказалась восьмидесятилетняя старуха, что обвинялась в колдовстве. Я чаял, от первого удара из неё дух вон, а она вытерпела столько пыток, сколько ни один матёрый мужик не вынес.

— Тогда как же доказать, что Елизавета собиралась сбежать?

— Никак. Об этом вам следовало думать прежде. Не зря говорят, бабий язык, что помело, а ум, хоть и заковырист, да неглубок…