Шальная
Шрифт:
Вдруг дверь осторожно приоткрылась, и в спальню заглянул отец. Он выглядел даже лучше, чем с утра, до церемонии: волосы зачесаны назад, костюм он хоть и сменил, но этот также сидел идеально, только легкие тени легли под глазами, а их взгляд стал непривычно резким.
– Лина, ты спишь? Нужно поговорить.
Я не готова была сейчас без упреков посмотреть ему в глаза, поэтому, прикрыв свои, сонно пробормотала:
– Я так устала. Давай поговорим завтра.
– Как скажешь, – со вздохом согласился он. – Я только хочу, чтобы ты знала, что мама наговорила тебе глупостей, потому что очень сильно ее разозлил скандал. Ты ведь знаешь ее, как для нее важны престиж и общественное мнение. Она тогда не думает и старается побольнее ударить, вот и решила тебя наказать таким диким способом. Это она со злости выдумала, что тебе не родная. Завтра сама тебе во всем признается и прощения просить будет. Запомни, ты нам родная, единственная наша дочь. Ну, хочешь сдадим тест на ДНК.
Эти слова отца окончательно разочаровали меня в нем и убедили в правильности принятого мною решения. Когда он ушел, так и не дождавшись моего ответа, я осторожно встала и сделала все нужные приготовления. Как говорится, жребий был брошен.
Рано утром, обрадовавшись тому, что на улице не было ни души, я вышла из дому с небольшим чемоданом на колесиках и с длинной ручкой. Солнце только слабо обозначило линию горизонта, распространив повсюду эфемерное лиловое предутреннее свечение. Я бросила прощальный взгляд на еще спавший дом и пошла в конец улицы, где меня уже дожидалось такси, которое должно было отвезти меня в аэропорт.
Глава 5
В аэропорту, несмотря на столь ранний час, меня встретила оживленность и суета. Было довольно людно, многие торопились на посадку, которую только что объявили, кроме того возле касс толпились те, кто жаждал в ближайшее время покинуть Майами. Оставалось только удивляться количеству тех, кому не сиделось дома, хоть я и была из их числа. Скорее всего, недавно прилетел самолет, потому что оставались еще пассажиры, которые торопились забрать свои чемоданы, пройти соответствующий таможенный контроль и направлялись к стоянке такси и автомобилей для аренды.
Вся эта толпа меня мало беспокоила. Так как на рейс Майами-Анкоридж оставались лишь билеты в первый класс, то я спокойно могла пройти регистрацию вне очереди в отдельном терминале.
Я решила сделать вид, что лечу на Аляску, чтобы сбить отцовских ищеек с пути и немного запутать их. Я была уверена, что мое исчезновение из дома, заставит отца направить своих работников по моему следу. И мне нужно было выиграть хотя бы немного времени. При перелете в Анкоридж нужно было делать пересадку в Денвере, и именно там я решила сменить направление своего полета.
Может, кому-то показались бы странными такие ухищрения, но я хорошо знала своего отца, его непреклонность в некоторых вопросах и его возможности. Еще когда я только поступила в университет, мы с Пам и еще несколькими подружками решили полюбоваться Ниагарским водопадом. Ну, вот взбрело нам в голову туда полететь, и повод был – день рождения Пам. Отец в это время был в отъезде, а мать на мое сообщение о поездке равнодушно махнула рукой, не отрываясь от чтения модного журнала. Я вообще сомневалась, что она услышала мои слова. Каково же было мое удивление, когда вылет самолета задержали, а затем меня просто высадили. Моему возмущению не была предела, но поделать я ничего не могла – самолет улетел без меня.
Оказывается, у отца были какие-то неприятности, он опасался за жизнь членов своей семьи. Поэтому мое местонахождение было обнаружено, и я была отправлена назад домой, чуть ли не под домашний арест, несмотря на мои протесты. Помню, я тогда почти две недели не разговаривала с отцом. А сейчас ситуация была серьезнее – отношения в нашей семье трещали по швам. Отец мог сделать все от него зависящее, чтобы не выпустить меня из страны.
К счастью все пошло четко по моему плану – в Денвере самолет, который должен был доставить меня на Аляску, улетел без меня. Я же тем временем рассекала воздушное пространство совершенно в другом направлении. Сидя у иллюминатора и наблюдая за проплывающей белой ватой облаков, я думала только о том, как отреагируют мать и сестра на мое появление. Я пыталась представить варианты нашего разговора, их реакцию. Но потом поняла, что все эти мысли и предположения ничего не дают кроме тревоги и беспокойства. Я сама не знала, как бы отреагировала на внезапное появление родственницы, тем более такой близкой. Почему-то я даже не сомневалась, что сразу их найду, ведь у меня был их адрес и имя с фамилией. Я не думала, что что-то или кто-то сможет мне в этом помешать. Но как же я ошибалась.
Столица Украины встретила меня холодом и щедро поливавшим ледяным октябрьским дождем. Перед своим путешествием я проконсультировалась о погоде и даже захватила с собой зонт и плащ. К сожалению ничего более теплого в моей комнате не оказалось, а идти в кладовку, где лежали толстые шерстяные свитера и моя лыжная куртка, приобретенные специально для отпуска в горах, было невозможно, чтобы не вызвать любопытство домашних. Но я даже представить себе не могла, что в Киеве будет так мерзко и холодно, ведь я привыкла к солнечному Майами, и еще всего пару дней назад загорала на пляже.
Да, я была знакома с морозом и снегом, но сейчас холодный сырой ветер насквозь пронизывал тело, а дождь нещадно хлестал по лицу косыми каплями, стоило мне ступить на трап самолета. Уже внизу я извлекла зонт из ручной сумки, но нормально его раскрыть не удавалось. Ветер намеревался его вывернуть в обратную сторону или вообще вырвать из рук. Я прекратила эти безрезультатные попытки. Я щурила глаза залитые дождем и куталась в плащ, но ветер все равно проникал под полы, заставляя дрожать как осиновый лист.
В здании аэропорта было еще более людно, чем в Майами. Быстро уладив все вопросы таможенного контроля, я отправилась к обменнику валют. Получив незнакомые гривны в обмен на привычные зеленые банкноты с изображением Бенджамина Франклина, я в нерешительности уставилась в окно, в которое продолжал нещадно стучать дождь. Мой плащ уже промок, не защищал от непогоды, а даже наоборот, наверное, способствовал простуде.
– Не желаете такси? – прозвучал хриплый мужской голос за моей спиной.
Его обладатель был невысокого роста, даже ниже меня, худощавый с костлявыми руками и длинными пальцами, на которые я почему-то обратила внимание. На одном из них была татуировка в виде перстня с ажурным узором. Лицо мужчины было узким, с острым подбородком и длинным носом. Над тонкими губами были довольно пышные усы, которые совершенно не вязались с остальным его обликом. Его цепкий взгляд, как у хищника, мне сразу не понравился, поэтому я собралась было вежливо отказаться.
– Я подгоню машину к самому входу, и вам не придется мокнуть, – произнес он тот аргумент, который заставил меня засомневаться.
Но, видя, что я никак не могу решиться, мужчина продолжал свои уговоры.
– Вам ведь в Киев, в центр? Довезу за пол цены. А если нужно где-то остановиться, помогу и это устроить. Моя сестра – администратор в хорошей гостинице в центре. Она без проблем подыщет вам подходящий номер.
Этот последний довод убедил меня принять предложение. Мне действительно нужен был номер в гостинице. Ведь было уже слишком поздно, и я бы сейчас все равно не смогла отправиться на поиски мамы и сестры. Да и отдохнуть после перелета также не мешало бы.
Таксист не обманул – не успела я выйти из здания аэропорта, как он подъехал на стареньком сером форде с маячком такси на крыше. Водитель галантно открыл мне переднюю дверцу, и пока я усаживалась, он устроил мой чемодан в багажник. Машина, несмотря на свой возраст, резво покатила по направлению к столице, о чем гласил большой указатель на выезде из Борисполя.
Дождь продолжал лить стеной, дворники еле справлялись с потоками воды, бешено метаясь из стороны в сторону по лобовому стеклу. Аэропорт остался далеко позади, и теперь машина пробивалась сквозь ненастную тьму. Наверное, ужасная непогода удерживала большинство людей дома. Машины были редкими, пролетали либо навстречу, ослепляя яркой вспышкой света фар, либо обгоняли, обдавая форд фонтанами из-под колес.