Чтение онлайн

Когда говорят о распространении слухов и сплетен, то обычно вспоминают про женщин, обвиняя нас в том, что у нас длинные языки. Однако хочу заметить, что на первом нашем «журналистском» сборище дама была всего одна – девушка по имени Сапфо, но даже она была представлена мне Гермесом не как лидер общественного мнения, а как талантливый поэт.

Собранным на пресс-конференцию представителям пражурналистики Гермес представил меня как свою помощницу и олимпийского пресс-секретаря (мне понравилось, как звучит название моей новой должности). Я раздала пресс-релизы и присоединилась к своим подопечным: вел мероприятие сам шеф.

Пресс-конференция, если ее можно так назвать, тогда прошла успешно. Честь и достоинство громовержца и его достопочтимой супруги были защищены, репутация восстановлена. В Египте появился царь, а на свете стало меньше на одну корову и больше на одну девушку. Так что эту историю можно забыть и вернуться к тому моменту, на котором я прервала повествование, отвлекшись на воспоминания и лирические отступления.

А остановилась я на том, что, держа в руках коварные сандалии, шла на поклон к Гефесту, который мне был неприятен, и которого я боялась.

В это время суток Гефест обычно бывает в кузне, туда я сразу и направилась. Когда я вошла в мастерскую, услышала, что кто-то вскрикнул, и заметила, как вдали метнулась чья-то тень, и клочок чьей-то белой туники мелькнул, исчезая в соседнем помещении, служившей, похоже, кладовкой или комнатой для утех. Похоже, в гостях у кузнеца была юная дама. Представив, что ей сейчас предстоит пережить, я содрогнулась. Но лезть в чужие дела я не имела права, да, признаться, и не хотела. Заметила лишь, что Гефест перед моим приходом, судя по приподнятой ниже пояса тунике, занимался не кузнечным делом, и я, вероятно, помешала ему. Не желая еще сильнее отрывать его от приятного занятия, тем самым вызывая раздражение и наживая себе опасного недруга, я извинилась за беспокойство и сказала, что приду в другой раз. Но он заметил в моей руке сандалии и сам догадался, в чем дело.

– Трут? – спросил он.

– Ага, – призналась я.

Он принял из моих рук сандалии и, присев на корточки, обхватил мою ножку, приподнял, погладил и предложил бальзам для заживления ран. Я поблагодарила, сказав, что бальзам у меня имеется. Гефест обещал к завтрашнему дню подогнать таларии по ноге.

– А мерки ты снимать не будешь? – поинтересовалась я у горе-сапожника, который и в прошлый раз не удосужился измерить мою стопу, в результате сделав не летающие, а какие-то пыточные сандалии.

– Так я же посмотрел на твою ножку, – ответил мне он.

Спорить я не стала, хотя процесс визуального снятия мерок и вызывал у меня недоверие.

Пообещав зайти за талариями на следующий день, я попрощалась с Гефестом и пошла к себе – лечить мозоли.

На террасе меня ждал Гермес. Он продолжал приносить мне ужины и обеды, хотя, теоретически, теперь, имея свои таларии, я могла перекусывать в таверне на земле (жалованье мне выплачивали регулярно, дважды в месяц).

Я поблагодарила его и попросила подождать 5 минут, пока я смажу бальзамом мозоли. Он посмотрел на мои ступни с сочувствием и заметил:

– Сходи к Гефесту, пусть переделает таларии. Или, хочешь, я сам его попрошу.

– Я как раз от него, завтра сделает.

Спустя 5 минут я присоединилась к Гермесу на террасе и предложила ему разделить со мной трапезу, но он, как обычно, решил ограничиться фруктами и вином.

Когда я прикончила обед и тоже приступила к вину и фруктам, он сказал, что задержался потому, что хотел поговорить. Впрочем, я и сама об этом догадалась.

– По работе? – поинтересовалась я на всякий случай, хотя подозревала, что повод неформальный.

– Нет, о личном, – он не стал юлить и делать долгое вступление. – Я заметил, что в последнее время ты грустная и даже какая-то нервная. Что тебя гложет?

– Да нет, показалась, все в порядке, – ответила я. Не могла же я признаться, что меня терзает неимоверное притяжение к нему и невозможность реализовать свое желание стать его любовницей. И что меня грызет совесть за то, что я неверна Максу, пусть и не физически, а лишь в воображении.

– Мне кажется, тебе не хватает секса. Это естественная потребность в твоем возрасте. Сексуальное воздержание не приводит ни к чему хорошему.

Кто позволил ему лезть мне в душу и затрагивать интимные темы? Я вспыхнула. Если б он был обычным человеком, влепила бы ему пощечину. Но он был богом, к тому же моим шефом, поэтому я сдержалась и ограничилась лишь просьбой не лезть мне в душу и не учить жить. Но он меня не послушал.

– Понимаю, что фавны вряд ли сильно привлекательны в качестве сексуальных партнеров для земной женщины, – продолжил он, и я невежливо фыркнула.

– Но, думаю, бог тебя мог бы устроить. Так что напоминаю, что всегда к твоим услугам. Только скажи, что согласна, и я не позволю тебе скучать, – закончил свою речь Гермес, не обратив внимания на мой смешок.

На этом беседа была завершена. Он поцеловал мне руку, заставив, как обычно, застучать мое сердце чаще, и улетел куда-то по своим делам.

После ухода Гермеса я села писать пиар-план, но сосредоточиться на работе никак не могла. Шеф мой был не богом, а настоящим искусителем. Наверняка он замечал, как меняется мое состояние от его прикосновений. Делая мне пикантное предложение, он, коварный, знал, что от него невозможно отказаться. Как это называется в моем мире? Сексуальными домогательствами на работе? Совершенно очевидно, что мой шеф домогался меня, и это было нечестно и незаконно.

Конечно, он не шантажировал меня и не проводил связи между нашими личными и служебными взаимоотношениями (и на том спасибо). Но он использовал рабочие моменты в личных целях, при каждом удобном случае касаясь меня, лаская взглядом, вкрадываясь в мою душу своим сладким голосом и разжигая во мне желание. С каждым днем мне было все труднее заставлять себя сдерживаться, чтобы не ответить на его прикосновения, не показать, что таю от его голоса, а его взгляд заставляет забыть обо всем на свете.

Но он не знал про мой печальный опыт любовно-служебных взаимоотношений. Между тем, предательство моего бывшего возлюбленного-коллеги многому меня научило. Я же не полная идиотка, чтобы повторно наступать на одни и те же грабли. Уроки из своих ошибок я извлекать умела.

Желая еще основательнее убедить себя в том, что с Гермесом связываться мне никак нельзя, я создала файл, начертила таблицу из двух колонок. В первую решила выписать аргументы против этого романа, во вторую – за. В какой-то умной психологической книжке я читала, что это помогает разобраться в себе и понять, чего же хочется на самом деле.