Чтение онлайн

Я задыхаюсь, штанга дрожит в моих руках.

— Выполняй повторения, — рычит Рамзес. — Медленно опускай штангу вниз и резко поднимай вверх.

Медленно и контролируемо я опускаю штангу к груди. Когда я снова поднимаю штангу, моя киска сжимается вокруг его пальца, и удовольствие пронзает до самых пальцев ног.

— Черт! — задыхаюсь я.

— Продолжай, — говорит Рамзес.

Я делаю два, три, четыре, пять повторений, каждое сокращение посылает импульс удовольствия вниз по моим ногам. Моя грудь пульсирует, мышцы под ней горячие.

Рамзес вынимает палец из моей киски и высасывает его дочиста, прежде чем помочь мне снова поднять штангу.

— Еще два комплекта.

— Еще два комплекта! — кричу я.

— Это упражнение, — злобно ухмыляется Рамзес. — Затем мы перейдем к плечам.

Я стону.

— Ой… — Рамзес притворяется, что дуется. — Тебе нужен перерыв?

— Да, — говорю я, хватая его за член через штаны.

Он устанавливает две пятидесятифунтовые плиты по обе стороны от штанги. — Пососи мой член, пока передохнешь.

Он вытаскивает свой член, толстый, тяжелый и свисающий, и ложится на скамью. Я встаю на колени между его коленями и беру его член в рот, пока он снимает штангу и начинает свой сет.

Каждый раз, когда он поднимает вес, сила проходит через весь его каркас, и его член упирается в мой язык. Я чувствую его потрясающую силу, то, как легко он поднимает штангу, которая весит в два раза больше, чем я. Его тело — это печь, его бедра горят под моими ладонями.

Наблюдение за тем, как он поднимает штангу, заводит меня до смерти. Его грудь вздымается, плечи и руки становятся чудовищными. До встречи с Рамзесом меня никогда не волновали мускулы, но когда ты становишься жиробасом, то уже никогда не сможешь вернуться назад. Любой другой мужчина в сравнении с ним выглядел бы крошечным.

Я жду, пока Рамзес начнет второй подход, а затем взбираюсь на его член. Он выглядит как жеребец, и я хочу трахать его как жеребец.

Его член проникает в меня с каждым толчком. Его сила вливается в меня, и я пьянею от этой энергии.

Когда он поднимает штангу, земля сотрясается.

Я сажусь на скамью, держась за перекладину, чтобы удержаться. Рамзес огромен подо мной, отражаясь в зеркале. Мы даже не похожи друг на друга.

Он хватает меня за бедра и трахает сильнее, его лицо раскраснелось, мышцы вздулись. Мы вспотели еще до начала, тяжело дышали. Теперь мое сердце бешено колотится, а капельки пота стекают по груди Рамзеса.

Я подпрыгиваю на его члене, а я крепко держусь за перекладину, мои пальцы едва касаются пола. Оргазм, который нарастает потихоньку, борется с моими дрожащими мышцами и ноющими легкими.

Рамзес ждет, пока я не посмотрю ему в лицо. Затем он говорит: — Кончи для меня, хорошая девочка.

Я кончаю, как будто бегу через финишную прямую, грудь горит, киска пульсирует, каждая мышца пылает. Я кончаю, как гребаная чемпионка, а потом падаю на грудь Рамзеса.

Вечером того же дня я получаю сообщение от Магды:

Скажи ему, чтобы он проверил электронную почту.

Пытаясь скрыть свое волнение, я говорю Рамзесу: — Я сделала кое-что, что тебе понравится.

Рамзес улыбается. — Ты сегодня сделала много вещей, которые мне понравились.

— Ну, а это — вишенка на мороженом.

Мы лежим на диване в гостиной, вроде как смотрим фильм, но в основном просто болтаем, пока Рамзес растирает мне ноги. Мы приняли душ после тренировки, и его волосы еще слегка влажные, а лицо свежевыбритое.

Рамзес надавливает большим пальцем на свод моей стопы, заставляя меня застонать. — Чем ты занималась?

— Ну, я копалась в фонде Рива…

Рамзес кивает, его руки лежат на моих ногах, но его глаза смотрят мне в лицо.

— И я кое-что поняла. Ты знаешь, что большую часть доходов Окмонта приносит их подразделение аэронавтики?

— Насколько большой? — говорит Рамзес. Его голос спокоен, но угол наклона головы меняется, как у собаки, уловившей запах.

— Достаточно, чтобы это было действительно больно.

Хедж-фонды — это не просто компании, которые покупают акции. Хедж-фонд — это черный ящик, в который может входить практически все. Например, Berkshire Hathaway владеет GEICO, непубличной компанией, которая сама по себе стоит тридцать два миллиарда.

Когда я покопался в дерьме Рива, то обнаружила вопиющую уязвимость. Тридцать шесть процентов доходов его хедж-фонда поступает от одного-единственного правительственного контракта на аэронавтику. И правительственный чиновник, отвечающий за распределение этого контракта… оказался любимым клиентом Магды. Тот самый сенатор, который пригласил ее на ужин в "Стейкхаус Гарри".

— Посмотри свою электронную почту, — говорю я.

Рамзес проводит большим пальцем по экрану своего телефона. По мере чтения на его лице появляется неподвижность, сменяющаяся злобным весельем. Его глаза переходят на мои.

— Ты — маленькая кроха. Как ты это сделала?

Я объясняю: — Магда попросила его отправить тебе письмо, чтобы ты мог прочесть, как мило он сообщает Ривзу, что правительство Соединенных Штатов будет двигаться в новом направлении. Это не ты, это мы…

Рамзес разразился хохотом.

— Не каждый день удается прочитать письмо о расставании со своим врагом. После тщательного обдумывания… Боже, хотел бы я видеть его лицо. Завтра у Ривза будет плохой день.

Я ухмыляюсь. — Никто не будет возиться с моим мужчиной.

Рамзес заключает меня в свои объятия и безудержно целует. — Правильно, сучка, мы вместе их поимеем, всех, кто только шагнет в нашу сторону.

Он снова опускает меня на землю, выражение его лица становится неожиданно серьезным.

— Ты решила для меня проблему, Блейк. В этом мире есть только пара людей, которые когда-либо решали проблемы для меня.

— Только я и Бриггс.

Рамзес покачал головой. — Даже Бриггс не может заботиться обо мне так, как ты.

— Конечно, нет. — Я улыбаюсь. — Я единственная, кто помещается в костюм котенка.

25

РАМЗЕС

Бриггс заходит в мой кабинет, когда я, откинувшись в кресле, смотрю в потолок, сцепив руки за головой.

— Занят? — говорит он, полушутя, но готовый уйти, если я не хочу, чтобы его прерывали.