Шаман 2. Чёртов чай
Шрифт:
– Детишки—летунишки! Кто тронет попа, отправлю жить при монастыре! А ну, брысь, анчунята—бесенята! Чтоб только копытца сверкали!
В тот же миг пространство рядом с кругами забурлило крыльями, заскрежетало когтями и зубами, а уже через секунду вся нежить исчезла. Сатана гордо хмыкнул и обратился к другу:
– Тут невдалеке есть кафешка, «У Тамары» называется. Иди туда и жди. Я как найду футляр, сразу рвану к тебе. Уверен, за час управлюсь.
Дионисий устало кивнул и чуть было не благословил Сатану. Занесённую для крестного знамения руку он остановил только в последний момент. Падший ангел наградил друга полным укора взглядом и исчез в чёрной вспышке. Священник собрал свечи в рюкзак, размёл соль специально принесённой с собой метёлочкой и затоптал вырезанные на земле руны. Но как только он развернулся, чтобы пойти к выходу с кладбища, то столкнулся взглядом с пятью призраками, что сурово взирали на него, вися в полуметре над землёй.
– Ребята, — как можно миролюбивее обратился к ним священник, – я извиняюсь, что потревожил ваш покой. Мне правда искренне жаль. Но здесь я нахожусь под защитой Сатаны. Так что я сейчас просто уйду. Хорошо?
Призраки заколыхались, беззвучно открывая рты и отчаянно жестикулируя. Отец Дионисий пытался понять по мимике и жестам, что от него хотят эти бывшие люди, но постоянно отвлекался на лунный свет, который, проходя сквозь призраков, придавал им разные оттенки.
«Интересно, от чего зависит цвет? — прошептал он. – Девушка оранжевая, женщина рядом с ней жёлтая, а мужчины почти все ярко-красные!»
– От эмоций, поп, от эмоций, — послышался хриплый голос с расположенной рядом могилы. Священник присмотрелся и увидел на поросшем бурьяном холмике худой скрюченный силуэт. Силуэт поклонился и продолжил неторопливо объяснять: – Бабы, они и есть бабы. Пытаются тебя упросить да умилостивить. Вот и цвет эмоций у них тёплый. А мужики требуют и злятся, потому и красные, как пожарное ведро.
– Спасибо, занятно, — поблагодарил Дионисий. — А не подскажете ли, уважаемый…
– Оборотень Фёдор! — представился силуэт.
– …Оборотень Фёдор, — коротко кивнул Дионисий, – а что же они от меня хотят? И почему вас я слышу, а их нет?
– С удовольствием подскажу, отчего же не подсказать-то? Они жалуются, что кладбище не было освящено и много душ тут застряло навсегда. Требуют немедленно решить этот вопрос. А не слышите вы их, ваше святейшество, потому, что они призраки. И у них, стало быть, ни гортани, ни губ нету, чтобы звуки создавать! Это же элементарно, чудак-человек! Неужто не знал?
– Да, — сконфужено согласился Дионисий, – всё элементарно, а я и не догадался.
– Так что, освятишь наше общежитие?
Батюшка растерянно огляделся по сторонам, стараясь не встречаться глазами с притихшими призраками, и виновато развёл руками:
– Не смогу я. В служении запрещён, скоро могут из сана извергнуть, а то и от церкви отлучить. Так что я хоть и священник, но, как говорится, беззубый…
– Ну етить твою в кадило! — беззлобно выругался Фёдор. – А у нас тут детишек скопилось, хоть ясли открывай! Советская-то власть была светской и зарывала народ не в святую землю, а исключительно в глину, да в чернозём. Ну и позастревали бедолаги между миров. Так что, совсем ничем помочь не можешь?
Дионисий задумчиво почесал подбородок и скривился от не вовремя подступившей боли. Быстро достав из кармана стандарт таблеток, он привычным жестом выдавил пару штук на ладонь и запил их тёплой водой из зелёной солдатской фляжки, что давно уже носил на поясе.
– Есть одна мысль. Мой добрый друг и бывший ученик недалеко отсюда приход получил. Отец Виталий — может, слышал о таком? Я его попрошу освятить ваше, как вы говорите, общежитие. Он духовный человек и душевный, думаю поможет.
Призраки одобрительно закивали.
Круглосуточное кафе «У Тамары» стояло на оживлённой федеральной трассе и уже давно пользовалось у дальнобойщиков заслуженной популярностью. Во-первых, здесь можно было не просто перекусить, а поесть нормальной, свежей и вкусной еды, совсем не похожей на то, что обычно подают в придорожных забегаловках. А во-вторых, после нескольких жестоких стычек среди местных искателей приключений укоренилась привычка не ходить сюда по ночам, особенно в пьяном виде.
Впрочем, ночь здесь заканчивалась гораздо раньше, потому что водители фур разъезжались далеко затемно, чтобы проскочить расположенный в ста километрах мегаполис до появления утренних пробок.
По дороге с кладбища отец Дионисий значительно заплутал и вышел на трассу не у кафе, как планировал, а гораздо дальше. И хоть кафе вполне угадывалось через жидкий перелесок, священник решил путь не срезать, а идти по дороге, справедливо решив, что иногда долгий путь оказывается короче. Впрочем, ещё неизвестно, что именно стало решающим фактором: усталость, холодная утренняя роса или блуждающие по лесу огоньки. Батюшка потёр глаза, смахнул со лба капли солёного пота и выпил пару таблеток. Потом устало вздохнул и зашагал по трассе в сторону кафе.
Идти предстояло несколько километров в гору, и чтобы немного отвлечься от накопившейся усталости и занять мозг хоть чем-то, кроме воспоминаний о кладбище, батюшка принялся чеканить шаг и вслух проговаривать строки своей армейской строевой залётной песни. Такой титул песня получила после того, как стала абсолютным хитом у провинившихся отделений, взводов, а иногда и целых рот. Как когда-то на плацу, привычно отбивая такт рукой, бывший сержант Советской армии быстро подстроил ритм своего шага под нехитрые строки.
Музыка нас связала, тайною нашей стала.
Всем уговорам твержу я в ответ: “Нас не разлучат, нет!”
Музыка нас связала, тайною нашей стала.
Всем уговорам твержу я в ответ: “Нас не разлучат, нет!”
Дойдя до места, Денис отряхнулся от пыли и, пока проходил уже свободную от машин стоянку, немного отдышался. У входа он привычно пригладил длинные волосы и вошёл в кафе. Из двух висящих под потолком телевизоров громко играла иностранная музыка, а за барной стойкой шла ожесточённая борьба.
Трое пьяных парней зажали в угол наполовину лысую, а наполовину белобрысую барменшу и ударами пытались убедить её продолжить знакомство в более интимной обстановке. Девушка в ответ крыла навязчивых кавалеров матом и отмахивалась от них фигурным ножом для нарезки фруктов.
– Эй! Мужики! Вы что творите! – закричал Денис после секундного замешательства и оценки ситуации. Пьяный кураж в глазах у противников не оставлял ни малейшего шанса. Или девушке, или ему.
– Втроём к девчонке пристали! Герои, нечего сказать! Петухи бойцовые! Тьфу!