Чтение онлайн

Когда портал погас, Дима покачал пушистой головой и, не обращаясь ни к кому конкретно, обронил:

– Лихо! Мог ли я, простой крестьянин и атеист Дмитрий Ребров, предположить, что само абсолютное зло похвалит меня за убийство ведьмы? Нет. Не мог. Как и то, что однажды обругаю лично самого Создателя. Лично, а не задравши мордочку кверху!

– Ну и хорошо, что не мог, ещё неизвестно, как бы эти знания изменили твою жизнь. Ладно, пора возвращаться домой.

– Э! Стоп, стоп, стоп!
– возмутился Пух, который хоть и не до конца понимал события последних минут, но мудро в них не вмешивался.
– Раз это нельзя зарывать, вы что, решили бросить девку прямо так, посреди домика?

– Нет, дорогой некомата, никого мы не бросаем. Смотри внимательно и ничего не бойся!

Шаман подошёл к грубо сложенной кирпичной печке и вытащил из печурки, где по обыкновению хранились сухие дрова для растопки, длинную лучину и коробок спичек. Когда огонь весело заплясал на кончике щепы, Александр стал ему что-то шептать. Пламя вытянулось вверх и замерло, внимательно слушая шамана. Потом стало изгибаться посередине, то ли кивая, то ли кланяясь.

Александр положил лучину на низкий топчан, что стоял между печью и стеной, и огонёк резво побежал по клетчатому верблюжьему одеялу.

Дым от горящего домика поднимался столбом и носился над верхушками деревьев, как носится норовистый конь по лугу. Огонь с невероятной скоростью пожирал старый сруб вместе со всем, что было внутри. Волны жара накатывали на шамана и котов, как морской прибой, и вскоре на всей поляне не осталось не только снега, но даже сырого клочка земли. То здесь, то там маленькие язычки пламени перебрасывались на сухие листья и ветки, что в изобилии лежали вокруг, но тут же, вопреки всем законам физики, с шипением гасли. Словно кто-то невидимый не давал им разбегаться. Рядом с Александром из воздуха соткались ракшасы и с удивлением стали молча любоваться управляемым пожаром. Ведь даже шифер, которым была крыта крыша, взрывался строго внутрь. Иногда казалось, что кто-то или что-то пытается вырваться наружу, но пламя тут же отступало, брало беглеца в тесное кольцо и утаскивало назад. Минут через двадцать, когда вдалеке послышалась сирена пожарной охраны, на месте домика пасечника оставался только обгорелый остов печи и большая гора золы. Дух огня не оставил ни костей, ни углей. Как и просил шаман.

Марианна пришла вовремя, но одна. Александр припомнил красочный рассказ Светланы о Диминой лекции служителю оккультизма и еле сумел согнать с губ весёлую улыбку. Впрочем, женщина её бы и так не заметила, поглощённая собственными мыслями.

– Дима, ты там случайно не перегнул палку, когда со старцем этим общался?
– мысленно поинтересовался у друга Страж.

– Исключено! Полностью!
– горячо возразил бывший комиссар, на секунду задумался и тихо добавил: - Ну, может, и перегнул, но самую малость.

– Скажите, Марья, а где же ваша дочь Люда?
– спросил у посетительницы Александр, когда она уселась на край дивана.

Женщина ещё несколько секунд витала в своих мыслях, после чего резко подняла глаза и внимательно посмотрела на собеседника.

– Дома она… Науки изучает, к экзаменам вступительным готовится… В институт… Богоугодное дело!

Дима, который лежал на диване позади Марианны и не боялся быть замеченным, лихо подкрутил усы и картинно поклонился.

– Науки - богоугодное дело?
– уточнил Александр.

– Да. Тут такое дело, я сама ещё толком не поняла...

– Давайте попробуем разобраться вместе, может, что и получится, Марья.

– Марианна я… Ну, хорошо, слушайте! – гостья беспомощно посмотрела на шамана и начала рассказ о событиях этого утра. По ней было видно, что она и сама не понимает всего, что рассказывает, и потому виноватые нотки в голосе делали её речь похожей на оправдания.

– Старец нас всех сегодня утром собрал на проповедь новую. Не, ну ладно те, кто в общине живут, они и так у него под боком. А таких как я, кто на послушание со всего города ездит, нас же большинство! Но старец велел быть всем, и срочно. Собрал и говорит: "Будем с сегодняшнего дня по-новому жить, по-правильному! Я для вас больше не старец Иоанн, а пастырь Иван Кириллович. И свои имена настоящие все вспоминайте, негоже, дескать, как собачкам с кличками бегать!" Отменил почти все взносы и большую часть отработок. А потом посмотрел на нас взглядом мудрым и закурил. "Я, говорит, хоть и учил сам, что курение - грех и что я от него избавился давно, но врал. Всем врал! Простите!" Докурил папиросу, пустил колечко в потолок и вздохнул: "А сейчас поговорим о богине нашей, матушке Бастет. Явился мне её ангел, и был он ликом чёрен и рыж. И назвал меня, говорит, дурнем бесшёрстным и дубиной стоеросовой! Но потом научил, как жить дальше и стать достойным любви матушки-богини. И открыл волю её, вечную и божественную. Дескать, братья и сёстры по вере, будем мы теперь всё свободное время изучать труды её пророков и апостолов, коих в мире видимо-невидимо! Это Ломоносов и Менделеев, Павлов и Декарт, Дарвин и этот, ну как его…" Старец нам ещё многих называл, да только я запамятовала.

Марианна передохнула несколько секунд, жадно облизнула губы и продолжила, подражая напевному голосу пастыря:

– "И воля богини в том, чтобы были мы умны и образованы, дети наши науки разумели, а в домах наших жили кошки. И коты."

– Вы не верите своему учителю?

– Да уж больно чудно всё. Неожиданно. Наверное, всё-таки верю. Но чудно всё, ой чудно! – при каждом повторе Марианна качала головой, а Дима тыкался своей двухцветной мордашкой в пушистый кулачок.

– Всё-таки верите, несмотря на столь разительные перемены в его поведении и в жизни вашей общины?

– А как же не верить-то?
– вопросом на вопрос ответила гостья.
– Святой же человек!

– Допустим. И вы вот так за несколько часов усадили дочь за подготовку к поступлению?

– Нет. Да. Она, оказывается, давно к этому готовилась. Людка втайне от меня ходила к мужу моему бывшему, отцу своему окаянному. Кровному, в смысле. А он ей репетитора нанял. Я сперва-то его хотела вылаять, да вспомнила, чему старец… Иван Кириллович учил. Попросила у мужа прощения и договорилась с ним деньги на репетитора пополам делить. Ибо это для науки, и на то воля богини нашей, матушки Бастет! А помощь ваша мне больше не нужна. И денег я вам не дам!

– Хорошо, – доброжелательно улыбнулся шаман, - переживу!

– Как нибудь! – мысленно улыбнулся кот и подвернул усы.

Когда посетительница ушла, Дима первым вышел на балкон, ловко подпрыгнул и уселся на перила, безмятежно наслаждаясь остатками зимней свежести. И только кончик хвоста выдавал его душевное смятение. Александр встал рядом и с наслаждением глубоко вдохнул в лёгкие прохладный воздух.

– О чём задумался, товарищ комиссар?

– Пытаюсь понять, почему Денис был решительным человеком, но стал размазнёй после смерти. Его сломало, что свет так поступил? Или то, что он оказался на службе у Сатаны?

– Думаю, что всё гораздо проще и гораздо сложнее одновременно. Он всё ещё священник и пытается спасти сразу всех, всем дать шанс. Помнишь романтика, что всегда брал врагов в плен и пытался облегчить им участь? Пока не узнал, что такие же враги повесили его мать во дворе, на яблоне? Денис ещё не огрубел. А вот Ирина, хоть и ангел, уже обзавелась бронёй от лишней сентиментальности. Как думаешь, почему?

– Потому что такой же помилованный и убил её саму, – Дима с силой ударил хвостом по балкону.
– Так что, все должны быть жестокими? Как мы?

– Все никому ничего не должны! – с улыбкой перебил Александр. – Все разные. И в этом суть. И люди разные, и Разные разные! Ну а что же по-твоему хуже: зло, добро или глупость?

Кот задумчиво посмотрел вдаль, почесал за ухом и резко посмотрел другу в глаза.

– Ничего не хуже. Всё разное и всё должно в мире быть! Чтобы всё было каким? Разным! Чёрт Юра мнил себя абсолютным злом, старец Иованя веровал, что спасает заблудших. Девка-некромантка просто была глупа, как пробка, но тоже мнила себя всемогущей ведьмой. И каждый из них плох по-своему. Только Иованя ещё не замарался в крови, но и то был вопрос времени. Наверное, дело не в том, кто заполучил власть, а в том, какая она, эта власть. Абсолютная всегда опасна.