Чтение онлайн

— Что мы делаем? — прошептала она задыхаясь. — Мы ведь едва знакомы.

— Всё хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. Завтра ты уедешь, а у меня начнутся трудовые будни, — проговорил я, слегка отстраняясь от Юли.

— Вот именно поэтому всё это ни к чему.

— Ну а что сделать, если очень хочется?

— Хочется, перехочется, — произнесла она решительно и, одарив меня на прощание задумчивым взглядом, упорхнула в своё временное жильё.

Я шёл домой в строительный вагончик, где мы поселились вчетвером, и раздумывал о превратностях жизни. Неужели влип? Только серьёзных отношений мне не хватало для полного счастья.

Не спорю, первый вечер на новом месте прошёл очень приятно. Ну, флирт, это ещё куда ни шло… Но что-то более серьёзное — это уже явный перебор. В эту первую ночь на новом месте я долго не мог заснуть. Меня одолевали различные противоречивые мысли. А может быть, причина в том, что на новом месте всегда плохо спится? С этой спасительной мыслью я и уснул.

Глава 2

Трудовые будни

— Рота, подъём!

Сколько раз, ещё, казалось бы, совсем недавно, этот заполошный крик дневального вырывал меня из крепких объятий сна. Я с трудом разлепил глаза и по привычке откинул одеяло. Вернее, наоборот: сначала откинул одеяло, а затем открыл глаза.

В вагончике было на удивление тепло. Я посмотрел на часы.

Время полседьмого утра.

— Почему в такую рань? — спросил я потягиваясь Валеру, своего соседа по половине вагончика. — Ни черта не выспался.

— Приказ комиссара отряда. А по ночам надо спать, а не интервью давать. Вон всё лицо в помаде, — ухмыльнулся он в ответ.

— Мужики, вы что, ещё не оделись? Там Коссинский уже всех на построение выгоняет, — заглянул к нам из соседней половины Нестеренко.

Я бодро вскочил и торопливо натянул на себя одежду. С первого дня попадать в число разгильдяев не хотелось. Накинув верхнюю одежду, мы дружной гурьбою вывалились на улицу. Перед строившимся отрядом с важным видом расхаживал комиссар Коссинский Саша. Следует заметить, что он один из всего отряда не служил срочную, но всякие построения и переклички любил не хуже заправского старшины. Весь остальной народ прошёл эту школу, что такое тяготы и лишения армейской службы — знал не понаслышке. Мороз на улице стоял такой, что освещавшие место построения лампочки еле-еле доносили слабое мерцание через мутные клубы тумана.

Два наших бригадира, Гранат Саша и Родин Володя, доложили о наличии в строю людей, и мы отправились на другой конец деревни в столовую на завтрак.

После завтрака мы собрались в ленинской комнате и стали обсуждать организационные вопросы. А их было немало. Справедливости ради следует отметить, что приехали мы не на пустое место. До нас здесь неплохо потрудились наши будущие коллеги — рабочие СУ-2. Они завезли и установили несколько жилых вагончиков и сборных деревощитовых домиков. В одном из этих домиков и была ленкомната.

Можно считать, что с этого самого дня и началась наша трудовая вахта.

Буквально через несколько дней появились искусственно созданные бытовые проблемы. Во всех вагончиках поочерёдно потекли отопительные котлы. Оказывается, собирали и монтировали их такие же «профессионалы», как и мы. Где-то что-то не так подключили. Где-то что-то не туда подвели. И в итоге, закономерный результат — отопительной системе пришёл капут. Пришлось срочно выбрасывать испорченные котлы, искать специалистовпечников и снимать с работы в тайге людей. Иначе мы рисковали не дожить до весны.

Людей, знающих азы печного искусства, было двое. Наш Серёга и казах Жексымбаев. И вот с утра пораньше мы с Валеркой месим раствор, подогревая его на костре, а Серёга с важным видом укладывает кирпичи.

— Смотри не подкачай. Делай на совесть. Для себя строим, — говорю я в промежутках между взмахами лопаты.

— Мастерство не пропьёшь, — авторитетно заявляет Валера, — правда ведь, Сергей?

— Смейтесь, смейтесь. Что бы вы без меня делали? Э, подмастерье, ты чего встал? — заметил он мою остановку.

— Устал, мастер, — отвечаю я подхалимским голосом.

— Замёрзнешь, на том свете отдохнёшь. А сейчас пошевеливайся, — неумолим маэстро мастерка и кирпича.

— Хотите, мужики, я вам анекдот про мастера расскажу? — спрашивает Валерка.

— Валяй, — радостно соглашаюсь я.

Серёга молчит. Понимает стервец, что сейчас в его огород прилетит камень.

Колодяжный начинает: «Приходит слесарь-сантехник на квартиру починить неисправный унитаз. Вместе с ним пацан-ученик.

Сантехник спрашивает у хозяина: что случилось? А тот — так и так, мол, забился унитаз. Сантехник с важным видом проходит в туалет. Даёт пацану сумку с инструментом и говорит: смотри, как я буду делать, и учись, а когда попрошу, подашь мне ключи. Ну и давай там ковыряться всякой фигнёй в унитазе. Ничего не получается. Он плюёт на это дело. Отдаёт инструмент ученику. Закатывает рукав по самое плечо и давай в унитазе рукой шарить. Достаёт всякую бумагу, квачи, дерьмо. Почистил. Слив заработал. Сантехник поворачивается к ученику и говорит: смотри, сынок, как мастер работает, и учись, а то будешь всю жизнь ключи подавать».

Зазнайка посрамлён. Мы торжествуем.

К вечеру печь готова и даже прошла приёмные испытания.

— Ей-Богу, если бы не возбранялось, поднёс бы мастеру чарку. Чудо, а не печь, — радуется пришедший с работы из тайги Андрей.

Мы горестно вздыхаем. В отряде сухой закон. С нашим приездом даже рыбкооповским магазинам запретили торговать спиртным. В общем, во всём посёлке с нашим приездом объявлена трезвая жизнь. Местные мужички из-за этого смотрят на нас косо. То хоть по талонам две бутылки в месяц давали.

Русскому человеку не привыкать. Его ничем не напугаешь.

Даже стишок сочинили:

Водка стала стоить пять,

Выпьем и возьмём опять.

Если будет стоить восемь,

Всё равно мы пить не бросим.

Если будет двадцать пять,

Будем снова Зимний брать!.

А ведь действительно, если обратиться к истории, все сухие законы, объявленные в стране, заканчивались весьма плачевно.

Это законопослушные финны не спорят. Они до сих пор на выходные приезжают в Ленинград и напиваются там до поросячьего визга. В своей стране сухой закон. Благо до города на Неве два часа езды. Это уж я своими глазами видел. И даже выпивал вместе с представительницами слабого пола. Сухой закон, объявленный царём во время первой империалистической войны, окончился революцией. Сухой закон, объявленный Лениным, закончился повсеместными крестьянскими и казачьими восстаниями. Один лишь Сталин, а затем и Брежнев залили страну водкой. Пей — не хочу. Чем закончатся горбачёвские ветры перемен?.. Наверное, всю страну разнесут по закоулкам. «Молчу-молчу» — КГБ не дремлет… Я вспоминал свою единственную и нерадостную встречу с представителями этой всемогущей организации. Это была осень 1983 года.