Чтение онлайн

Точно как чеширский кот. Только… не такой располагающий к себе, скорее — дикий.

— Ты полон гордыни. Она погу… — начал было дух.

Но я молча прошёл сквозь него, собирая разряды на лице и волосах, протянул руку к печи и рывком сорвал с неё шкуру…

Дух не соврал.

Меня действительно шарахнуло.

Не скажу, что прям страшной и ужасной молнией… но крепким таким током. Как следствие — трясучка, волна боли по нервам и потемнение в глазах.

Но я не упал.

Ещё чего! Только не на потеху этой самодовольной кошатине!

Я успел вцепиться в печь и устоять.

В голове послышалось недовольное шипение, которое сразу переросло в недовольное рычание большой кошки.

— Ты бросаешь мне вызов, Видящий?!

— Я расставляю всё по своим местам, — ответил я мыслью, пока сам делал медленный, возвращающий меня к жизни вдох.

— Не будь ты нужен, то уже расстался бы со своей земной жизнью! — вбилась мне в голову очередная мысль духа, приправленная плохо скрываемым бешенством.

— Было бы здорово, правда? — хмыкнул я и, чуть пошатываясь, пошёл к стене, за овечьей шкурой, опираясь левой рукой о стену.

Грозовой Барс выпустил несколько молний своего раздражения и исчез.

Я окончательно пришёл в чувство. Взял со стены овечью шкуру и побрёл обратно к печи, но…

Какой смысл лежать на холодной глине? Если не топить печь, то и смысла спать на ней нет. Проще поставить рядом друг с другом две широкие лавки и спать на них, как частенько делали на Руси.

Вот только лавок здесь не было. А спать на табуретках — настоящее извращение и издевательство над самим собой.

Я расстелил овечью шерсть на печи, а сам отправился в сарай. Надо было хоть немного помыться перед сном, чтобы не ложиться совсем уж грязным.

В сарае взял деревянное ведро. В него навалил снега. Вернулся в дом, высыпал часть снега в металлический котелок и попросил Горыныча растопить его.

Вот только… не справился он. Энергии на растопку снега у него не было, а Система коротко объяснила мне, что даже при полной силе, нагрев и растопка снега дадутся ему с большим трудом.

Одно дело — греть меня, своего союзника и живой организм, у которого есть собственная Яра. Совсем другое — холодную металлическую посуду.

Потому пришлось мне устроить себе холодные обтирания, прямо в сарае. Горыныч всё равно помог — прогревал меня дополнительно, изнутри.

В прошлой жизни я не брезговал закаливаниями. Однако, новое тело под это было совершенно не приспособлено. А отсутствие постоянного обогрева усиливало риски замёрзнуть и, затем, заболеть.

Потому я лишь обтёр своё тело снегом, насухо вытер чистой тканью, взятой с места над бочкой для умывания, и вернулся в дом.

Свою старую одежду скинул в углу. Окровавленную, грязную, порванную во многих местах. Частично мной, частично — теми, кто пытался до меня добраться.

Вместо них взял свежую одежду, обнаруженную в закромах у шамана: льняную рубаху и старый, потёртый полушубок. Почти как у Дуброва. Главное — он был чистым, пусть и чуть-чуть великоват мне. Впрочем, как и мой же тулуп.

Задумался: может, перевязать рану на руке перед сном?

Она уже подзатянулась и не кровила. Очень быстро. Видимо, Варадар был довольно крепким живчиком. Да и на ладони порез присох.

Может, следствие врождённой регенерации? Варадар же был каким-никаким практиком, с огненным ядром.

Одевшись, я забрался на печку и замотался в овечью шкуру. А Горынычу дал команду просто поддерживать меня теплом, чтобы я не околел во сне. А Системе дал команду подпитывать его из излишков своей Яры, которая будет восстанавливаться во время сна.

После чего закрыл глаза и крепко уснул.

— ВЕРНИ!

Бешеная встряска заставила меня очнуться… но не в доме шамана. А в лесу. Посреди снежной бури.

Это сон?

— ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ТЕЛА, ДУХ! — рявкнул рядом со мной искажённый голос, в котором лязгал металл. — ВОР! ВОР! УЙДИ ПРОЧЬ! ОСТАВЬ МНЕ МОЮ ЖИЗНЬ!

Снежные ветра закружились вокруг меня и из них уставились десятки фиолетовых глаз, которые и кричали этим уродливым голосом.

— Кто ты?! — крикнул я в пустоту, сжав кулаки.

— ТОТ, КТО ДОЛЖЕН БЫТЬ ВМЕСТО ТЕБЯ!

Из снега выступили чёрные копья. Десятки. Их было невозможно сосчитать, потому что как только я смотрел в одну сторону, из снега выступали новые. И каждое — точь-в-точь как все остальные. На острие каждого были вырезаные пульсирующие алым светом руны.

— ПРОЧЬ ИЗ МОЕГО ТЕЛА! ИНАЧЕ Я САМ ВЫДАВЛЮ ТЕБЯ, ГРЯЗНЫЙ ВОР! — из рун на копьях появилась тёмно-алая, бурлящая кровь, которая стекала вниз, смешиваясь со снегом и обращая его в красный.

— Варадар?

— ДА! ПРОЧЬ! ОСТАВЬ МЕНЯ! НЕ ТРОГАЙ МОЁ ТЕЛО! — его вопль смешался с рёвом ветра.

Копья сделали выпад. Все сразу. Острые наконечники окружили меня со всех сторон, практически упираясь в мою плоть.

Я оказался в клетке из крови, металла и тёмной магии.

Сжал кулаки, высматривая в снегах своего собеседника. Но за копьями были только глаза духов и снег.

— Ты жив, Варадар?! Выйди! Поговорим! — воззвал я.

— НИКАКИХ РАЗГОВОРОВ С ПОХИТИТЕЛЯМИ! — прорычал он. — ДУХИ ПОРВУТ ТВОЮ ДУШУ, КОГДА ИМ СТАНЕТ ИЗВЕСТНА ПРАВДА О ТЕБЕ — МЕРЗКОМ ВОРЕ! ОНИ СКОРМЯТ ТЕБЯ ТЁМНЫМ ТВАРЯМ, РАЗДАВ ТВОЮ ДУШУ ПО КУСКАМ! ТОЛЬКО ОДНО СПАСЁТ ТЕБЯ — ОСТАВЬ МОЮ ПЛОТЬ! ОНА ТЕБЕ НЕ ПРИНАДЛЕЖИТ!

— Стой, Вара…

Копья пронзили плоть.

Я проснулся, делая резкий вдох.

На улице было ещё темно. Рядом тускло посвечивал Солнечный Слепок, от которого я ощущал мягкие потоки тепла.

А мне было жарко.

Система… отчёт по Яре…

[Запас Яры: 61%.

Запас Яры Горыныча: 81%.]

Принял… Я выдохнул, расслабившись.

Восстановился не полностью.

Что это был за сон? Варадар жив? Или мне это кажется, а моё сознание само слепило его образ из обрывков воспоминаний, неотслеженных мыслей и скрытых эмоций?

Невесело усмехнулся.

Тоже мне, шаман, даже не понял, что произошло в собственном сне.

Система, может ты подскажешь?

[Нехватка данных.]

Ладно, шут с тобой. Пойду готовиться к дню.

Первым делом хорошенько перекусил, всё тем же: доел капусту, потом сыр, вяленое мясо и сало. Сытно, калорийно и всё ещё вкусно. Не помешал бы свежий хлеб и что-то зелёное… но в горную зиму на овощи рассчитывать не приходится.

Наконец-то выдалось свободное время.

И его я решил посвятить изучению Горыныча, как своего духа.