Чтение онлайн

Позади амбара, отделенный от доильного зала сплошной стеной, стоял длинный узкий сарай. Сарай Роба Джея. Там он хранил таблетки, настойки и другие лекарственные средства. Помимо висящих под потолком связок трав и полок, заставленных пузырьками и ретортами, там был еще и деревянный стол, и дополнительный набор медицинских лотков, потому что, когда ему поручали провести вскрытие, он делал это в сарае, у которого были крепкая деревянная дверь и надежный замок.

Узкая северная стена сарая, как вся северная стена собственно амбара, была встроена в скалу. В сарае одна часть стены была каменной, а вторая — глиняной.

Следующий день был занят работой в переполненном медпункте и многочисленными визитами на дом, но утром второго дня Роб Джей смог урвать немного времени, свободного от практики. Планам Роба никто не мог помешать: Шаман и Олден чинили забор и строили односкатную откормочную площадку в дальней части фермы; Сара выполняла какие-то церковные поручения. В доме оставалась только Кейт Страйкер, временная помощница, которую Сара наняла после ухода Луны, но Кейт ему не помеха.

Как только остальные ушли со двора, Роб принес в сарай кирку и лопату и занялся делом. Он давно не делал тяжелую физическую работу, поэтому с трудом вошел в ритм. Почва была каменистая и такая же вязкая, как и большая часть земли на ферме, но он был сильным, да и кирка значительно облегчала работу. Выкопанную землю он сгребал в тачку и время от времени отвозил подальше от сарая, в небольшой овражек. Он думал, что копать ему, возможно, придется несколько дней, но вскоре после полудня натолкнулся на выступ скалы. Скала делала резкий поворот на север, и потому выкопанная яма на одном конце была только три фута глубиной, а на другом — больше пяти футов, ширина ее составляла меньше пяти футов. Образовавшегося пространства едва хватало, чтобы лежать, вытянувшись во весь рост, особенно если положить туда еду и другие предметы первой необходимости, но Роб Джей понимал, что и это уже хорошо. Он закрыл выемку досками в дюйм толщиной, которые накапливались снаружи почти целый год и потому казались такими же старыми, как и остальная часть амбара. Шилом он увеличил некоторые отверстия из-под гвоздей и смазал гвозди, прежде чем вставить их обратно в отверстия, так, чтобы несколько досок можно было убирать и ставить на место, не производя лишнего шума.

Роб был очень осторожен. Свежевыкопанную землю, которую свез на дно овражка в лесу, он замаскировал перегнившими листьями.

Затем, уже на следующее утро, он отправился в Рок-Айленд и провел короткую, но чрезвычайно важную беседу с Джорджем Клайберном.

Той осенью мир Шамана начал меняться: не резко и пугающе, как в тот раз, когда он потерял слух, но путем сложного перемещения полюсов. Масштаб перемен ничуть не умалял тот факт, что все происходило постепенно. Алекс и Мэл Говард стали самыми близкими друзьями, участие в их проказах отнимало у Шамана большую часть свободного времени. Роб Джей и Сара осуждали эти отношения: они знали, что Молли Говард — неряха и любительница пожаловаться на судьбу, а ее муж, Джулиан, настоящий бездельник, и потому им очень не нравилось, что их сын проводит столько времени в грязной хижине Говарда, куда набивалась добрая половина населения городка, чтобы купить домашнее варево Джулиана, изготовленное путем двойной дистилляции из кукурузного затора [8] в припрятанном перегонном кубе с ржавой крышкой.

Их беспокойство достигло своего пика в Хэллоуин, когда Алекс и Мэл попробовали виски, который Мэл припрятал, когда разливал продукцию отца по кувшинам. Вдохновленные выпитым, они стали прокладывать дорожку из опрокинутых надворных построек, протянувшуюся в результате через половину городка, пока из опрокинутой уборной не выползла, пронзительно крича, Альма Шрёдер, а Гус Шрёдер закончил их истерическое веселье, выскочив на улицу с ружьем для охоты на бизонов.

Этот инцидент вызвал ряд серьезных бесед между Алексом и его родителями, и Шаман прилагал максимум усилий, чтобы не обращать на них внимания: проследив по их губам начало первого разговора, он больше не мог заставить себя следить за обменом репликами. Встреча мальчиков, их отцов и шерифа Лондона оказалась еще более неприятной.

Джулиан Говард сердито сплюнул и заявил: «Подняли тут шум на пустом месте — ну, подумаешь, пошумели мальчики немного на Хэллоуин!»

Роб Джей пытался забыть о своей антипатии по отношению к Говарду, который — он готов был биться об заклад — являлся членом Верховного ордена звездно-полосатого флага, если таковой вообще существовал в Холден-Кроссинге, и вполне мог сам вызвать массу проблем. Он согласился с Говардом, что мальчики не убийцы и не головорезы, но, поскольку работа вынуждала его достаточно серьезно относиться к вопросу пищеварения, он склонен не разделить общепринятую точку зрения на то, что все, хоть как-то связанное с экскрементами, забавно, включая разрушение дворовых уборных. Он знал, что шериф Лондон прибыл вооруженный десятком жалоб на мальчиков и обязательно применит к ним санкции, потому что ему не нравятся их отцы. Роб Джей предложил назначить Алекса и Мэла ответственными за восстановление уборных. Три уборные разлетелись на части или вовсе в щепки. Еще две нельзя было устанавливать на том же месте, потому что выгребная яма уже была переполнена. Чтобы покрыть причиненный ущерб, мальчикам предлагалось вырыть новые ямы и починить постройки. Если для этого нужно закупить доски, то Роб Джей заплатит за них из своего кармана, а Алекс и Мэл отработают долг на его ферме. А вот если они не выполнят условий договора, то шериф Лондон может принимать меры.

Морт Лондон неохотно признал, что не может найти ни единого недостатка в предложенном плане. Джулиан Говард был против, пока не узнал, что и его сын, и сын Коула по-прежнему будут выполнять свои повседневные обязанности, и тогда согласился. Ни Алексу, ни Мэлу не дали возможности отказаться, и за следующий месяц они получили неоценимый опыт в возведении уборных: сначала они вырыли ямы, пока сильные морозы не превратили землю в камень, а затем негнущимися от холода пальцами выполняли плотницкие работы. Результат превзошел все ожидания; все «их» уборные простоят много лет, кроме одной, за домом Хамфри: ее снесет ураганом летом 1863 года — но тот же ураган снесет и сам дом, и амбар, и к тому же убьет Ирвинга и Летти Хамфри.

Алекс все не мог угомониться. Однажды ночью он вошел в спальню, где обитали они с Шаманом, держа в руках керосиновую лампу, и с очень довольным видом объявил, что сделал это.

— Что ты сделал? — спросил Шаман, отчаянно моргая, чтобы прогнать сон и видеть губы брата.

— Ну, ты понимаешь. Я сделал это. С Петти Драккер.

Шаман моментально проснулся.

— Быть не может. Ну ты и врун, Старший.

— Нет, я правда это сделал, с Петти Драккер. Прямо в доме ее отца, когда ее семья уехала погостить к дяде.

Шаман не сводил с него восторженного и одновременно обиженного взгляда, не в силах поверить, но отчаянно желая этого.

— Если ты не врешь, то как все прошло? Что ты чувствовал?

Алекс самодовольно улыбнулся и подробно ответил на вопрос.

— Когда пропихиваешь свою штуку сквозь волосы и все остальное, тебе тепло и уютно. Очень тепло и уютно. Но потом ты почему-то начинаешь волноваться и двигаешься туда-сюда, потому что тебе так хорошо! Туда-сюда, точно так же, как баран и овца.

— Девочка тоже двигается туда-сюда?

— Нет, — ответил Алекс. — Девочка лежит и получает удовольствие, а двигаешься только ты.

— А что потом?

— Ну, у тебя закатываются глаза. Из члена вылетает сперма — быстро, как пуля.

— Ничего себе, как пуля! Девочке больно?

— Нет, дурачок, я имел в виду — быстро, как пуля, а не твердая, как пуля. Она мягче пудинга, точно такая же, как когда ты сам с собой играешь. В общем, в этот момент все и заканчивается.

Такое изобилие подробностей, о которых Шаман никогда прежде не слышал, убедило его, что брат не лжет.

— Значит, Петти Драккер теперь твоя девушка?

— Нет! — удивился Алекс.

— Ты уверен? — взволнованно уточнил Шаман. Петти Драккер размерами уже почти догнала свою одутловатую мать, а ее смех походил на ослиный рев.

— Ты еще слишком маленький, чтобы понять это, — раздраженно пробормотал Алекс и задул фитиль, заканчивая разговор.

Шаман, одновременно взволнованный и встревоженный, лежал в темноте и думал о том, что ему рассказал Алекс. Ему не понравилась та часть, в которой шла речь о закатившихся глазах. Люк Стеббинс говорил ему, что, если играть с самим собой, то можно ослепнуть. Ему более чем хватало глухоты, он не хотел терять и другие чувства. Он решил, что, возможно, уже начал слепнуть, и на следующее утро ходил по ферме, снедаемый беспокойством, и проверял зрение на далеких и близких предметах.

Чем меньше внимания ему уделял Старший, тем больше времени Шаман проводил с книгами. Он быстро прочитывал книги и бесстыдно выпрашивал их. У Гайгеров была хорошая библиотека, и они позволили ему пользоваться ею. Именно книги ему дарили на день рождения и Рождество, именно книги оказались топливом для огня, которым он прогонял холод одиночества. Мисс Барнем сказала, что никогда не видела такого страстного книгочея.

Она беспощадно тренировала его, улучшая произношение. Во время школьных каникул она получала бесплатное жилье и стол от Коулов, и Роб Джей следил за тем, чтобы ее работа с его сыном была как следует вознаграждена, но она занималась с Шаманом не ради личной выгоды. Его четкая речь стала ее целью. Тренировки с фортепиано проходили регулярно и занимали много времени. Она с восторгом заметила, что с самого начала он оказался восприимчив к различию между колебаниями звука, и вскоре уже мог различать ноты, как только она ударяла по клавишам.