Чтение онлайн

Еще веселее было с тем, что засняли камеры десанта. А ничего они не засняли! Вообще ничего, то есть совершенно! Никакого Чужого, никакого паука, даже ту тень, что видел на экране сам Молчалин, ничего из этого камеры не засняли, только интерьеры уничтоженного звездолета и самих десантников, несколько секунд ведших себя не адекватно. А еще по непонятной причине, отсутствовали кадры снятые Исигавой и Николаем в комнате за коридором. Сплошная засветка.

Дверь каюты отъехала в сторону, и в коридор вышел Булгаков. Окинул Молчалина суровым взглядом, махнул рукой, мол, следуй за мной и направился к собственному офису. Иван вздохнул и поплелся вслед за начальством. Настоящая выволочка явно была впереди.

***

– Присаживайтесь Иван Сергеевич, присаживайтесь! – голос Капитана Прометея был сух до невозможности.

– Благодарю, Сергей Петрович, – отчетливо вздохнув, ответил Молчалин и сел в предложенное кресло.

Булгаков прошел к своему креслу, грузно сел и, барабаня пальцами по подлокотнику, уперся тяжелым взглядом в Ивана. На несколько секунд повисла тяжелая пауза. Молчалин снова вздохнул и сказал:

– Спасибо, Сергей Петрович, что прикрыли от Киссинджера.

– Не за что! – холодно ответил Булгаков, – Я лучше тебя сам в порошок сотру! Какого черта ты творишь, Иван Сергеевич? Почему я узнаю обо всем последним? Какого дьявола, ты лезешь, черт знает куда, без моей санкции? – все это он произнес, не повышая голоса, на одной ноте и если бы не сверлящий взгляд и арктический холод в голосе, можно было бы решить, что беседа носит сугубо мирный характер.

– Виноват! – ответил Иван, и очередной раз тяжело вздохнул.

– Я, конечно, понимаю, что у тебя Иван Сергеевич, опыта в борьбе с кораблями Системы в открытом космосе больше, чем у нас у всех вместе взятых. Понимаю, что в марсианских делах ты самый опытный и подкованный человек во всей нашей экспедиции. И просто уверен, что по прилету, ты будешь заниматься некими, скажем так, неофициальными делами. Все понимаю, но, если ты Иван Сергеевич, еще раз поставишь меня раком, либо в какую другую интересную позу, перед этим американским Алл-Кисом, я тебя расстреляю к чертям собачьим и скажу, что так и было. Вопросы есть?

– Никак нет, Сергей Петрович! – вскочил и вытянулся по стойке смирно Молчалин.

– Тогда, свободен! – Булгаков на секунду прикрыл глаза, и произошла метаморфоза, нормальный, обычный, слегка насмешливый взгляд, никаких молний и сверл, даже воздух в каюте, казалось, потеплел. – Сегодня к вечеру жду подробный отчет о боестолкновении, зашифруешь альфа-кодом, передашь лично.

– Есть! – ответил Иван и, изобразив четкий разворот на каблуках, покинул офис начальника экспедиции.

***

Спустя три часа после беседы с Булгаковым, Молчалин сидел в своей каюте и тупо смотрел в стену. Перед ним на столе были аккуратно сложены все материалы по произошедшему сегодня боестолкновению, включая компьютерный анализ всех записей камер, на предмет их подлинности. Ничего нового, ровным счетом, ничего. Иван потер лицо, еще раз взглянул на стену и резко встал, решив все же проверить одну идею. К отчету ее, конечно, не пришьешь, но может хоть у самого какая-никакая ясность появится.

Вскоре он уже входил в помещение лазарета. Там его встретил старший врач корабля Арсений Петрович Кочетов, принимавший участие в Первой Марсианской экспедиции, правда, как и остальные выжившие аполловцы, большую часть времени просидевший в ангаре, превращенном мятежниками в тюрьму.

– Здравствуйте, Арсений Петрович! – войдя, поздоровался Иван и протянул руку для рукопожатия, – Как ваши подопечные?

– Здравствуйте, Капитан! – с улыбкой ответил доктор, пожимая руку, – Да, все так же – его улыбка истаяла и сменилась озабоченностью – Ливанов в коме, и откровенно говоря, вряд ли из нее выйдет. Вроде и повреждений никаких нет, а он угасает, буквально на глазах и поделать с этим я ничего не могу. Ну, а с Гореловым сможете побеседовать утром, сейчас он спит.

– Ясно, – сказал Молчалин и на пару секунд задумался. – Вы ведь видели, как Алита лечила пациентов?

– Да, имел такое удовольствие! Это незабываемо! – широко улыбнулся Кочетов, – Как вернемся на Землю, обязательно постараюсь набиться к ней в ученики.

– Дело хорошее, – кивнул Иван, – Я хотел бы попробовать поработать с пациентами по ее методу.

– А вы сумеете? – с сомнением поинтересовался Арсений.

– Ну, в отличие от вас, доктор, я уже прошел у нее обучение, – улыбнулся Молчалин, – Так что, могу попробовать.

– Не знал, – смутился Кочетов, – Я могу присутствовать?

– Да, я как раз хотел вас попросить об этом, но раз вы сами вызвались, тем лучше, – ответил Иван. – Не будем тянуть, пойдемте. Или у вас есть неотложные дела?

– Неотложных нет, проходите! – сказал доктор и открыл дверь в палату.

Молчалин взял стул и поставил его рядом с койкой Сергея Горелого, сел и взял спящего за руку.

– Мне далеко до Алиты или Грустинина, так что это может занять довольно много времени, – сказал Иван и прикрыл глаза.

Погружение в состояние, которое марсианка называла – единением с миром, а Глеб Грустинин, состоянием всемогущества, давалось Молчалину тяжело. Но с другой стороны, оно ему давалось. Из четырех человек, которых он перед отлетом взял с собой на Луну для обучения у Городецкой, хоть что-то к концу второй недели, стало получаться лишь у одного. Да и то, он в результате остался на земле. По поводу остальных, Алита высказалась примерно в следующем ключе: «Все они могут, но они не хотят! То чему я их учу, настолько выбивается из их картины мира, что у них срабатывает защитный барьер, и они просто не хотят видеть очевидного! Либо в критической ситуации этот барьер сломается сам, либо на его снос могут уйти годы, а может быть и всей жизни не хватит. Ваня, ты выбрал не тех людей, у нас нет этих лет».

Вообще, как и говорили наставники, с каждым разом погружение проходило все легче и быстрее. Молчалин, балансируя между полным погружением и бодрствованием, тихо сказал:

– Все, доктор, я начал, без крайней надобности, меня не беспокойте!

Самым слабым местом Ивана была визуализация. Он прекрасно знал, что ему нужно, но вот, зачастую, представить себе это, было, просто, выше его человеческих сил. Неожиданно, сегодня с формированием образа проблем не случилось. Вот Сергей, вот он сам, можно приступать. На прямой контакт Горелов отказался идти напрочь, он спал и видел сны, и то, что в одном из снов образовался образ Капитана, его очень мало взволновало. Просьбу показать, что именно произошло на чужом корабле, Сергей проигнорировал, предпочитая совсем другие образы, а когда Иван попытался упорствовать в своем желании, как-то легко и просто обрубил связь и выкинул Молчалина из своих снов.

Некоторое время Иван пытался восстановить связь, но безуспешно. Горелов построил великолепную защиту, и проникнуть сквозь нее, без личного разрешения Сергея, было если и возможно, то явно за пределами сил и знаний Молчалина. Немного помучившись, Иван поставил себе в памяти зарубку, когда все немного устаканится, обязательно поговорить с десантником и если тот согласится, начать его обучать, а потом отправить к Алите. Напоследок Молчалин провел общую диагностику здоровья, и не найдя никаких серьезных нарушений, просто, слегка подпитал бойца энергией. Теперь следовало заняться вторым пациентом.

Раз уж с визуализацией сегодня проблем не было, Иван решил попробовать обойтись без телесного контакта и просто представить себе образ Ливанова. Получилось, на удивление, легко. Молчалин потянулся к созданному образу анализаторами и сразу понял, что со вторым десантником, что-то крепко не так. Первым впечатлением было, что ему, просто, не удалось создать образ, связанный с оригиналом. Потом пришло осознание, что с телом-то образ связан, а вот с душой как-то не очень. Не было у этого тела души, Иван настолько удивился, что чуть не выпал из концентрации в обычную реальность.