Чтение онлайн

…Освобожденная от смутных страхов своего Эго, личность занимает позицию, свободную от каких-либо эмоций. Человек находится теперь во власти ясного сознания, мыслительная деятельность активизируется, подобно быстро движущейся киноленте, во много раз усиливается точность мышления, исход и течение несчастного случая просчитываются молниеносно, как на компьютере. Реалистически определяются шансы выжить, проигрываются возможные варианты спасения и при всем этом личность пытается еще действовать спонтанно. Вместо того, чтобы прийти в полное замешательство, мышление исполнено ясности, объективно, характеризуется чрезвычайным внутренним покоем и крайней серьезностью. Так как не производится никаких судорожных попыток выжить, тело остается совершенно расслабленным. Бездействие, невозмутимость и ощущение покоя преобладают, личность отдается судьбе и не противится неизбежным последствиям свободного падения. По Кеннету Рингу [88] , 60 % людей испытывают во время падения чувство покоя, но не могут выразить свой опыт в словах, настолько глубоко затрагивает их это переживание.

В ситуации опасности личность реагирует быстро, решительно и безотчетно верно. Спонтанное поведение, лишенное влияния интеллекта, может быть объяснено повышенной способностью мыслить и воспринимать происходящее, благодаря чему многие сигналы обрабатываются в короткое время и приводят к точным необходимым действиям. С другой стороны, здесь может принимать участие нечто непостижимое, как, например, «мудрость тела», то есть сверхоптимальное функционирование сенсорики и моторики, проявляющихся как незапланированное саморазвивающееся действие.

Некоторым кажется, что на них действуют силы со стороны. Мы имеем здесь дело с несомненным явлением транса. Личность смотрит на себя сo стороны и удивляется своеобразию своего поведения. Совершенно непроизвольно, словно направляемые внешней силой, осуществляются ее собственные действия. Это ощущение свойственно всем «пассивным» состояниям, таким как транс, просветление, — в них рассудочный контроль высшего «Я», самости или сверхсознания вытесняется просто собственным «Я». Мы лелеем бессмысленную веру в то, что тело не работает без нашего бодрствующего «дневного сознания». В действительности же наша психика работает на «ночном сознании», во время сна, сновидения, транса гораздо лучше, раскованнее, действеннее.

Восприятие пространственного измерения также меняется во время падения. Размеры и удаленность предметов не могут оцениваться адекватно. Это относится и к ощущению времени. Возникает эффект «временной лупы». Пределы субъективного момента восприятия расширяются, так что становится возможным наблюдать происходящее во время падения спокойно и во всех тонкостях. Замедление времени, на мой взгляд, является весьма существенным ощущением во время всех альтернативных состояний сознания, во время транса и парапсихических переживаний. Экзистенциальные состояния, протекающие на грани смерти или на грани разрушения собственного «Я», приводят к трансовому сознанию. Cовершенно очевидно, что существует связь между степенью опасности ситуации и измененного состояния сознания и, тем самым, всеми признаками транса, такими, как замедление времени, ясность и скорость обработки информации. Существует также сходство между усилением степени восприятия и ретроспективным взглядом на собственную жизнь во время падения. Так, пережившие это состояние утверждают, что наблюдали всю свою жизнь в течение короткого мгновения. Как такое может быть? Я полагаю, что ретроспективный взгляд и усиление способности восприятия обусловлены, наряду с прочим, замедлением индивидуального времени. Если время протекает для нас медленно, у нас больше возможностей оценить проносящийся мимо поток картин. Некоторые люди говорят, что ретроспекция возникает в результате моргания глаза. Но это возможно только в том случае, если собственное восприятие времени замедлено. Время, таким образом, выполняет, совершенно особую роль в процессе возникновения транса. Когда отбрасываются ненужные мысли и ощущения, мы получаем, выражаясь метафорически, больше пространства в мозгу, чтобы впустить туда настоящее данного мгновенья — тем самым мы познаем его сильнее, живее, многоцветнее. Чем меньше объектов раздражения воспринимается нами осознанно, тем больше внимания можем мы им уделить, тем яснее они становятся. Подобное ощущение оказывается высшей точкой описанного Альбертом Геймом видения сверхъестественной красоты в момент падения с горы, на волоске от смерти. С подобными явлениями мы встречаемся при переживаниях встречи с потусторонним миром: неземная красота всего воспринимаемого, ретроспективный взгляд на собственную жизнь, эффект замедленного течения времени и т. д. Многие шаманы, отправляющиеся впервые в путешествие в загробный мир, полагают, что пробыли там очень короткое время. В действительности им позже рассказывают, что они отсутствовали несколько дней. Плотность времени в состоянии измененного сознания значительно выше. Путешествие в загробный мир, транс, падение с горы протекают, как можно заметить, совершенно в ином времени. Это утверждение очень легко проверить. Все формы медитации показали, что концентрация активности и внимания на отдельной точке, на одном объекте доводит его цвет, форму и значительность до пределов возвышенно прекрасного. Напротив, чем путаннее восприятие, чем больше предметов попадает в поле зрения, тем сглаженнее и размытее впечатление. Совершенно естественно, что ситуация несчастного случая вызывает крайнее сужение зоны внимания. Поэтому все механизмы шаманского сознания сориентированы на сужение восприятия, на точность Бытия.

Но описанным не ограничивается психологическое состояние падающего с горы. В конце концов, происходит расщепление сознания и тела. Так, известный альпинист Рейнгольд Месснер описывает в своей книге «Область, граничащая со смертью», как он трижды пережил во время одного несчастного случая состояние пребывания вне собственного тела. В момент осознания безвыходности положения происходит расщепление его «Я».

Ощущение нереальности происходящего возникает в начале ситуации 0 проявляется затем, как называет это Нойес [90] , в деперсонализации, в разделении личности на участвующего и наблюдающего. По типологии смертельных переживаний Кеннета Ринга, 38 % попавших в подобную ситуацию переживают состояние отчуждения от собственного тела. Эта дистанция отчуждения значительно увеличивается во время падения и достигает наивысшего предела, когда наступает состояние пребывания вне собственного тела. При отделении тела от сознания эмоциональная сфера лишается своей основы. Ощущения и мышление, находящиеся вне тела, больше не нуждаются в логическом совмещении с ним, ситуация может оцениваться лишь холодно и трезво. Многие сообщают о том, как они спокойно парили рядом со своим падающим телом и выражали мало сочувствия происходящему. Позднее они могли очень точно описать обстоятельства своего спасения, появившихся спасателей и т. п. именно потому, что они стояли «рядом». Многие падающие покидают свое тело, но лишь в момент, когда оно разбивается.

Транс или глубокий наркоз — целительны, они освобождают нас от необходимости мыслить, очищают сознание от непрекращающихся внутренних диалогов, от постоянной самооценки, от самих ценностей. Интересно, что шаманы [91] , которые продолжительное время не имели никаких сеансов, ощущают «тяжесть в сердце и голове», от чего могут избавиться только придя в состояние транса, после которого чувствуют себя легко и приятно [92] . Трансом зовется целение через внутреннее освобождение от бесконечного потока внешних раздражителей, от механизмов мышления, от дифференцированной системы ощущений. Транс не исключает совсем восприятия реальной действительности, а делает его живее и многоцветнее, выявляет истинное чудо бытия, но все это после прохождения фазы сужения сознания, и это есть как раз то, что мы определяем как транс в узком смысле этого понятия.

Фей Кларк, которого на два года усыновил вождь Майкл Рыжая Туча, виннебаго из Висконсина и затем послал на поиски видения, рассказывал писателю Раду Стайгеру [93] о своих переживаниях:

«Мне было неполных 13 лет, когда мы получили несколько недель на подготовку к тому, чего ждали мы и чего ожидали от нас. Нас призвали отправиться в леса и выбрать место у реки. Мы получили указание не брать с собой никакой пищи, не собирать ни ягод, ни иных плодов. Нам нельзя было искать никакого убежища, но следовало подвергать себя природным стихиям, дождю и солнцу. Мы должны были изнурять наши тела и по меньшей мере, трижды в день молиться о своей защите… Мы молились Манитоу, высшему из существ. Главной целью этого ритуала является скорейшее изнурение собственного тела. Одним из упражнений назначенных мне виннебаго, был поиск камней, которые мы поднимали и должны были переносить на другое место, чтобы складывать там; затем нужно было вновь разбирать и нести их назад, и так непрерывно продолжался этот процесс.

Ты понимаешь, что это упражнение вынуждает сознание заниматься монотонной физической работой, в то время как подсознание концентрируется на контакте со своим помощником. Обычно через некоторое время видятся дикие звери, становящиеся все доверчивее. Через некоторое время начинает приближаться какое-то животное, которое словно хочет предложить себя в качестве тотема или союзника. Это может быть птица, суслик или барсук. Если ты был слишком голоден или боялся остаться один в глухой местности, ты мог бы взять самого первого зверя, который к тебе приблизился и сказать, что ты нашел своего союзника. Но нас учили, что надо набраться терпения, и тогда может появиться сам Манитоу или один из его представителей в человеческом облике и обратиться к нам.

Я провел двенадцать дней, постясь и ожидая своего духа-союзника.

Много зверей, включая удивительного оленя, приходило и позволяло себя погладить. Особенно хотел остаться олень. Но мне было сказано, что если я не захочу принять ту жизненную форму, которая предложит мне себя, я должен буду поблагодарить ее за приход, похвалить за красоту, силу, ум и деликатность и сказать, что я ищу более могущественного союзника.

На двенадцатый день передо мной возникла некая светящаяся форма. Хотя она казалась состоящей по большей части из света, я сумел различить черты лица и определить, что она была одета в длинный плащ. «Я ждал тебя», — сказал я. И она ответила: «Ты искал меня, а я искала тебя». И затем она побледнела. Она казалась мне столь же реальной, как ты теперь».