Чтение онлайн

Наука или искусство, игра или любовь — это все проявления одной единственной изначальной потребности, Мы бы могли пойти дальше в этом направлении. Возьмем самое простое чувство, стремление к уюту — и здесь просматривается зародыш поиска концентрации, устремленности внутрь себя, к жизни, основанной на внутреннем покое. Впрочем, это все весьма трудно выразить…

Само слово нам ничего не сможет дать, но в нем заложена формула, которой нужно следовать молниеносно. Возьмем такое понятие, как «увлеченность». Это задача, поставленная перед самим собой. Это поиск прорыва под покровом увлеченности наукой, искусством, семейной жизнью. Самой первой формой увлеченности, хотим мы того или нет, становится освобождение от собственного «Я», способность растворяться во всем. Существуют только одни оковы: сознание собственного «Я». Поиск свободы «разлит» по всем жизненным проявлениям, он спрятан под шапкой-невидимкой, втиснут в смирительную рубашку. Он оборачивается то киношоу, то театральным представлением, то бешеной ездой на мотоцикле, то мчащейся в небо ракетой, словом, он в любой форме пьянящего состояния. Даже если нам не хочется с этим согласиться, факт остается фактом — дурман не ведает амбивалентности, дуализма добра и зла. Дурман избирает свой собственный жизненный принцип, свободный от какой-либо оценки, он нейтрален по отношению к понятиям добра и зла. Существует лишь единственный континуум: растущая самоконцентрация. Чем ярче свет от «юпитеров сознания», тем сильнее тяга к дурману, к распаду собственного «Я», тем значительнее эволюционная продвинутость человека, тем развитее его восприятие, восприятие освободившегося от пространственно-временных границ. Это связано с ощущением времени. Как только возникает свобода от течения времени, возникает ощущение космической свободы, что является целью человеческого бытия, всякой отдельной воли и любого индивидуального развития, будь то осознанно или неосознанно. Это и есть основа для возникновения новой психологии — именно признание того, что психика является голограммой вне времени, каждый отдельный порыв есть отражение всего бытия, а каждое действие, каждая мысль, каждое чувство есть выражение всеобщего точнейшего опыта. Если мы подвергнем человеческое общество анализу с точки зрения этого принципа, то мы наверняка придем к истинно трансцендентальной антропологии и социологии. Но великое в малом остается от нас сокрыто; как и прежде, малое представляется мирским, повседневным, что является ложным заключением традиционалистов — на самом деле нет ничего мирского, но все лишь проявления святого, великого.

Со времен Просвещения развивающаяся наука подвергала осуждению все, лежащее у истоков, называя его примитивным, а все прошлое — архаичным. Сегодня мы обнаруживаем, что «примитивное» является первоосновой, истоком, вечно непреходящим, архаично лишь будущее. Прошлое и будущее пребывают в замкнутом кругу, связаны одной цепью. Психотерапия шаманов — это терапия личности в целом, энергия тела. То, что шаманы выражают в цветных картинах — проявлениях их существования в природе, — то многие физики и исследователи выражают в виде таблиц и кривых. Но и те, и другие имеют в виду не совсем одно и то же, так как мы находимся еще в самом начале исследования богатейшей структуры шаманского мировосприятия, его путешествий через бесчисленные неизвестные нам духовные миры. Существует множество универсумов духовной и физической природы, и мы лишь один из них. Целение шаманов принадлежит иным пространствам, иному времени, другим энергетическим измерениям; если мы захотим последовать за этими картинами, то сможем пробиться к этим другим пространствам. Однако, чем дальше мы следуем за шаманом, тем скорее он удаляется, занимает позиции по ту сторону горизонта нашего понимания, обволакивает нас совершенно, подавляя суженное мышление в рамках нашего «Я», нашу жажду знании. Вероятно, кто-нибудь из читателей может подумать, что я уже рассказал здесь что-то о целении — ошибаетесь, это лишь самое начало, лишь предисловие к вступлению в область целения, которая так и остается здесь скрытой, лишенной истинного имени, которой, насколько я знаю, никто еще до сих пор не занимался и которую еще никто не описывал. Это история начала мира, создания человека, развития основного закона человеческого бытия, возникновения болезни и смерти в том виде, в каком об этом рассказывают мифы. Здесь мы «нападаем на след» истинного шаманского знания. Древние шаманы творили у начал времени, когда еще существовали истинные демиурги, которые были в контакте со всеми живыми существами, вещами и божествами. Довольно странно, но сегодня, когда культура шаманов, медиумов и сама целительная сила совершенно пришли в упадок, мы решаемся заложить новое начало. Современные шаманы, физики хватаются за звезды, за другие универсумы, итдут связь с «богами». Это общечеловеческий, планетарный процесс, при котором наша разрушенная и умершая культура и наука вновь начинают действовать. Древний шаман стоял у начала развития человечества. И он же будет стоять у его конца, хотя бы и в одеянии физика. С помощью технических средств, с помощью парафизики и квантовой механики мы постигаем паралогические, парадоксальные процессы всего живого, мы сталкиваемся здесь со старыми шаманскими символами и мудростями, они попадают на свет в новом обличье, в рамках определяемой интеллектом культуры.

Почему сегодня архаическое вновь возникает из тумана, заволакивающего начала истории? Потому что после долгого странствия по запутанному пути, мы вновь обрели дорогу к дому. Мы приближаемся к цели и к пункту отплытия, мы возвращаемся к родным истокам. Паруса подняты, турбины работают, приводимые в движение силой духа, а не механическими двигателями. Теперь все будет возможно…

Я хотел бы продемонстрировать лишь несколько современных физических набросков развития мироздания, чтобы противопоставить их картине мира шаманов и показать, насколько становится близка наша наука представлениям шаманов. Когда и где окончательно встретятся и объединятся два мира представлений еще неясно, но совершенно ясно, что это произойдет.

Лауреат Нобелевской премии англичанин Брайан Джозефсен рассуждает в 1975 году о возможности существования параллельных, не соприкасающихся с нами миров, которые, с его точки зрения, мы не воспринимаем, так как они «отфильтрованы» нормальным сознанием; однако, благодаря определенным техникам, они могут стать видимыми. Картину мира, обладающего шестью измерениями, разрабатывает теоретик Бурхард Хайм. Она основывается как на теории относительности, так и на квантовой механике. Структуры высших измерений, которые могут проникать в наш мир, они называют «синтроподами» или тенями многомерных структур. Французский естествоиспытатель и философ Тейяр де Шарден придерживается мнения, что по ту сторону материального универсума существует «психический космос», находящийся за пределами нашего чувственного восприятия, некий не подлежащий измерению универсум, внутри которого для более продвинутых в развитии, нежели наша, галактических культур можно найти путь к высшим, не ограниченным временным и пространственным измерениям. Об открытии пути к нейтральному по отношению к понятию времени сверхпространству, говорит Джон Арчибальд Уилер из Принстонского университета, а также о так называемых космических «червоточинках», которые по своим размерам на 20 порядков меньше, чем элементы атомов. Все пространство, по его словам, пронизано дырочками, которые связывают нас со сверхпространством, существующим с нами бок о бок. По модели Уилера, наш мир, наш психический универсум, лежит на ободе колеса, на его изогнутой поверхности. Отверстие в нем и являет собой сверхпространство. Эта идея принималась во внимание уже в эйнштейновских и розенских, так называемых, энштейновско-розенских мостах, где речь идет об искривляющих пространство туннелях, по которым можно преодолевать расстояние без учета времени.

Астрофизик Джон Гриббин поселяет наш универсум на поверхность надувающегося баллона, который, как он полагает, растягивается, чем объясняет тот факт, что галактика удаляется от своего центра со скоростью, близкой к скорости света. Отражением внешней оболочки баллона, на котором мы находимся, существует с его внутренней стороны универсум, некий антимир, который отличается от нашего противоположностью заряда и обратно направленной стрелой времени. Николай Козырев, один из наиболее выдающихся советских астрофизиков, признавал также существование миров, зеркально нас отражающих, сохранивших, однако, полностью категорию каузальности. Кроме того, Козырев хотел показать своими экспериментами, что время обладает определенным качеством не только субъективного, но и объективного характера. Он рассуждает о плотности времени, его интенсивности и энергетических качествах. И если это действительно так, то это квазиматериальное время оказывает влияние также на материальные структуры. Тем самым психические структуры существуют не только во времени, но также и при участии времени. Вещи, таким образом, воздействуют друг на друга через время. Благодаря каждой материальной интеракции, время растягивается или сжимается вновь, что Козырев пытается доказать своими экспериментами. Он приходит к выводу, что время растягивается за счет внутренних причин, а ускоряется за счет внешних воздействий. Информационный обмен между системами происходит с участием времени, а именно времени, стоящего на нулевой отметке. По его мнению, зная это, можно объяснить такие проявления психики, как телепатия. Таких же взглядов придерживается и Шарль Мезе, американс кий физик-теоретик, который предполагает, что время является причиной высвобождения всех энергий.

Одним словом, «в один прекрасный день, когда наука начнет заниматься изучением нефизических явлений, она за десятилетие продвинется значительнее, чем за все предшествующие десятилетия своего существования», как утверждает Николай Тесла, один из величайших гениев среди физиков. Вероятно, здесь и должны будут встретиться физики и шаманы. И столь многообразная парадигма западного духа, идея эволюции человека совершенно растворится в философии будущего. Фридрих Ницше рассматривал человека как мост, как соединяющее звено, а не как завершающую инстанцию, а Догэн, великий мастер дзэн средневековой Японии, выразил это еще более недвусмысленно: «Ты забрался на вершину стометрового столба — и вот теперь идешь дальше». Куда же нам двигаться дальше, если мы, по Ницше, пройдем по мосту-человеку или, когда столб, по Догэну, первая ступень к просветлению уже кончатся? По Ницше, — в сверхчеловеческое, по Догэну, — в воздух, в нематериальное.

Я утверждаю: эволюция — это историческая парадигма. Идея эволюции, как концепции трехмерного измерения, лишается смысла, как только мы покидаем область наглядного. Эволюционистское мышление исходит из единого времени, из единого истинного существующего, пронизывающего весь универсум времени. Эту наивную мысль развенчивал в свое время еще Льюис Кэррол, когда давал своей Алисе возможность пережить все великие парадоксы времени,

Шаманы совершают путешествия между двумя мирами, из нашего в потусторонний, они люди, принадлежащие двум мирам. Составленные ими карты и наброски потустороннего мира остаются образными, проникнутыми человеческими ощущениями. Современная физика, напротив, конкретна, лишена наглядности и совершенно недоступна обыденному пониманию. Вид универсума, который предлагает нам физика после того, как мы покинем столб Догена, потрясает, в нем все человеческое ставится под сомнение. Шаманы и физики подходят здесь очень близко друг к другу. Артур К. Кларк, ученый и писатель-фантаст, высказывается следующим образом: «Каждую в достаточной степени прогрессивную технологию нельзя отличить от магии..». А великий психолог Карл Роджерс замечает: «Высшее научное знание подобно мистическому вершинному ощущению..».

Эволюция — это идея, порожденная трехмерным мышлением при линейном одномерном понимании времени. Безусловно, наивная теория. Напротив, математика и физика и шаманская картина мира предлагают многомерные параллельные универсумы и голографический космос, в котором эволюция является лишь одной возможностью из многих. Инволюция, другие временные универсумы, которые подчинены другим временным отношениям, это другие возможные реальные миры.

Ральф Вальдо Эмерсон сказал: «Мы существуем в последовательностях, в более мелких отрезках, в частях, в частицах. В то же время в людях есть душа, мудрая тишина, универсальная красота, для которой все части и частицы в равной степени направлены друг на друга». Альберт Эйнштейн утверждал: «Для нас, убежденных физиков, это деление на прошлое, настоящее и будущее есть ни что иное, как иллюзия, хотя и достаточно устойчивая [282] . Профессор физики из Оксфорда Роджер Пенроуз сказал: «…может быть, что те вещи, для которых время реально существует, являются чем-то вроде проростков более глубинного слоя реальности, где, в определенном смысле, время для всего останавливается?» [283] .

Нормальным состоянием универсума стало бы, по мнению Пенроуза, отсутствие массы, и все изначальное, первичное было бы лишено ее, а производные вещи, вещи второго уровня, были бы «награждены» массой. Материя понимается здесь, стало быть, как тень реальных. миров.

Этот универсум кажется более похожим на сновидение, чем на мир привычных «суровых фактов». «Мы не владеем нашими сновидениями, но наши сновидения видят нас», — считает Давид Купер, представитель антипсихиатрии. А Нильс Бор сказал в одном разговоре: «Ну, в общем можно было бы сказать, что мы не сидим здесь и пьем чай, но что это нам только снится» [284] .

А наша Алиса:

Универсум более фантастичен, чем мы можем себе представить, поэтому мне хотелось бы крикнуть вам вместе с Кекуле, увидевшим во время сновидения формулу бензольного кольца: «Давайте помечтаем вместе, джентльмены!»