Чтение онлайн

Полностью вернулся в себя, когда переплыл реку, в водах которой чуть не утонул. Еле выполз на берег и лег на спину. Осеннее небо было чистым. Я понимал, что это небо и кто я такой. Но, вспоминая гнев, что был во, мне становилось не по себе. И опять мгла начинала меня окутывать. Я не хотел, чтобы во мне была эта непонятная и темная сила. Что не была подвластна мне, а, наоборот, я был в ее власти. Но как избавиться от нее, как избежать тех деяний, что несет в себе гнев.

К вечеру меня подобрали рыбаки, они только недавно научились ловить рыбу. Увидев меня, они удивились, и поняв, что я лежу без сознания и истощения от голода, понесли меня на самодельных носилках в свою деревню.

Мне дали ухи и хлеба. Люди, что меня окружали, смотрели на меня с некоторым любопытством и страхом. Почему-то никто из них не мог выдержать моего взгляда. Я говорил с ними мало, и сам боялся взглянуть в глаза человеку, что приютил меня. Мне было страшно смотреть в глаза от того, что я видел разницу между мной и людьми. Пока я ел, в полутемную комнату вошел человек, я посмотрел в его глаза и тут же пожалел об этом. То, что я увидел в нем, вызвало во мне гнев. Темнота вновь окутала меня. Я сидел недвижимый, казалось, любое моё движение могло привести к смерти, не моей, а тех, кто окружал меня. Просидев так очень долго, я, наконец, очнулся. Меня немного трясло, как в лихорадке. В комнате никого не было. Я вышел на улицу, был поздний вечер, людей не было видно, сами хозяева дома наверно ушли. Вернувшись, я уснул, забытье сна не было полным, и даже во сне я чувствовал тяжесть на душе.

Утром мне стало намного лучше. Во мне было какое-то опустошение, чего-то не хватало. Понятного и родного. Я понял, что я изменился, но какие последствия понесет за собой это изменение, этого я не знал. Окружающий меня мир стал совершенно другим, и я перестал узнавать его. Люди, что меня подобрали, были добрыми. Я не знал, как отблагодарить их. Что я мог дать им взамен. Решив, что так и должно быть, я ушел из деревни, возможно, искать своего счастья, а возможно, нес с собой чью-то смерть. И только к вечеру следующего дня во мне что-то поднялось, тоскливое и плачущее. И я понял, что не поблагодарил людей, которые отозвались ко мне добром. Я даже не подумал об этом, уходя из деревни. Я не видел ни одного человека, когда они окружали меня, не видел их печалей и горестей или радостей, хотя мог им помочь. И совсем не понимал, что это были люди. Все они казались мне чуждыми и далекими.

Я мог поблагодарить повелителя ветра за то, что он не творит зла, за то, что оказал гостеприимство и смелость, и второй раз приютил меня, не оставив меня после битвы. И, что самое главное, мог поддержать его в борьбе с демонами, словом или делом. Хотя оба мы знали, что мы виделись не в последний раз. Наш разговор, возможно, был понятен только нам, он изменил очень многое, но не то, что должно произойти. Взять власть и жизнь повелителя воды, мне помешал повелитель ветра.

Я молча плакал, оплакивал то, что умерло во мне не совсем, но часть чего-то знакомого хорошего, доброго. Я потерял одно из качеств человека – доброту. Я не хотел быть злым, но проявив гнев Его, я уже знал, на что иду. И только одно утешение было в жизни – я не дал погибнуть многим жизням.

Посмотрев на себя в отражении воды, я заметил, что очень сильно изменился, что-то было новое во взгляде и чертах лица, и я не мог определить, хорошо это было или нет.

И вспоминая разговор с Урифом, я порадовался тому, что он победил власть демонов, и в то же время я видел разницу между ним и мной. И дело было не в том, что моя власть и воля была больше, он был человеком, которому была дарована власть, а я не был человеком с самого начала, и со временем я все больше видел разницу между мной и другими людьми. Я терял какое-то первоначало, терял самую необходимую часть себя. И сам начал бояться того, что предамся власти демонов.

Я не замечал того, что происходило вокруг меня, полностью погрузившись в свои думы. Но от них мне не становилось легче. Проходя не очень густым лесом, я почувствовал людей. Но их самих еще не видел. Оглянуться вокруг и все внимательно осмотреть меня заставило чувство опасности и страха. Пройдя немного вперед, я увидел заросшую тропу. По ней очень медленно двигалась процессия. Шеренга людей, закованных в кандалы, которые еле передвигали ноги от усталости. Их подгоняли кнутами и палками с десяток вооруженных человек. Я встал на их пути, мне было все равно, что происходит вокруг. Увидев меня, люди остановились, пятеро стражников подбежали ко мне.

– Не двигайся, – сказал один из них.

Другой направил стрелу в мою грудь, третий подошел ко мне, чтобы связать. Он упал обезглавленный, во мне не было и тени сомнений или мыслей, короткий взмах меча и человек, что хотел поработить меня, был мертв. Стрелу, что была пущена в мою грудь, я поймал рукой за древко, ее острие остановилось в нескольких сантиметрах от моего сердца. Я уже не обдумывал свои действия, через несколько мгновений пятеро работорговцев были мертвы. Остальные пятеро, что остались у своих рабов, не знали, то ли бежать, то ли нападать. Я коснулся мечом земли, уверенно делая шаги в сторону конвоя. Энергия земли, что я призвал, не была большой, но ее было достаточно для того, чтобы посеять смерть. Двое работорговцев побежали в лес. Я взмахнул мечом, посылая им вдогонку энергию земли. Мелкая рябь пошла волной, я спокойно смотрел, как она догнала двух беглецов, их разорвало на части. Трое их товарищей уже скрылись в чаще леса. Я слился с ними, с их паническим бегом и мыслями, полными страха. Я усилил их страх и панику, теперь им все время будет казаться, что их преследуют, и это будет так. Один из преследователей – это их собственный страх, что будет их гнать вперед, пока они не умрут от истощения и голода.

Люди, закованные в кандалы, с ужасом смотрели на меня. Никто из них не смел пошевелиться. Несколько десятков порабощенных человек, среди них женщины и подростки, изнеможённые и испуганные, уже не надеялись на будущее и спасение. Я прошел по их рядам, обрубив цепь в нескольких местах, освободив людей от оков. Они молча садились на землю и со страхом смотрели на меня. Я пошел дальше, не оборачиваясь. Все, что произошло, было как будто не со мной, и я сам смутно понимал, что же случилось.

Ночь была ужасной, я не мог уснуть, словно каменный смотрел в темное небо, закрытое облаками. Только к утру меня начало корежить, я осознал, что стал убийцей, сам того не понимая. Ничто не смогло остановить меня тогда от моего шага, я не видел другого выхода, кроме как сеять смерть среди тех, кто сеял страдания и боль. Меня трясло в безудержном плаче и рвоте. Я не мог принять ту часть себя, о которой недавно узнал, и от нее не мог избавиться. Я не мог предать свою судьбу. Не мог вспомнить то прощение и добро, что всегда нес в себе. Обессилев, я лежал не двигаясь, и это не движение было подобно забвению и смерти.

Я увидел и осознал, насколько окружающий мир чужд мне, насколько он далек, и нет в нем для меня понимания. Небо, земля, деревья и трава, все это было чуждо и неприемлемо для меня, этот мир стал мне противен. Я не мог жить в нем, для него я был чужим, неподвластный его законам и принципам. Я мог повелевать им, но не хотел, потому что знал, куда эта власть может привести меня и этот мир.

Смену дня и ночи я перестал замечать, их для меня не было, я только пытался вспомнить себя прежнего, но не мог. И видя себя настоящего, я не принимал себя, единственным спасением было ни о чем не думать. Иногда из меня вырывался плачь, а иногда и дикий смех. Я не понимал, отчего плачу или смеюсь. И не хотел этого понять. В этом диком безумии я находил спасение для себя и от себя. С ужасом думая о том, что я буду делать, когда приду в себя, и каким стану. Мне хотелось стать безумным, и ничего более не понимать. Я не решался сделать один шаг к безумию, не мог перейти через невидимую черту, за которой была пропасть и неизвестность, что пугала своей темнотой и неизвестностью. Каждый раз, подходя к ней, я пугался и робел, вся моя воля и мысли исчезали перед ней, я сделал этот немыслимый скачок в безумие. Потом во мне не было страха или неуверенности, я спокойно смотрел в эту пропасть, но что отделяло ее от меня, я нем мог понять. Через некоторое время я перестал определять эту пропасть, перестал ее видеть. Я сам стал этой пропастью, и ничего более не осталось вокруг.

Сильный ливень и сильнейшая гроза, что будоражила все вокруг, не смогла привести меня в чувство. Я ничего не видел, не разделял себя и не себя, не понимал, что за пропасть я увидел и кем я был. Какое либо понятие о себе самом и вообще о чем-либо перестало существовать.

Пробуждение было шоковым. Ясный спокойный день не мог пробудить моё сознание. К жизни меня вернуло совершенно невинное существо. Это была бабочка, она села на мой нос, и едва я это заметил, как она вспорхнула и улетела. Я оглянулся и впервые увидел мир, в котором пребывал. Все, что я видел, было мне знакомо, но теперь все это было новым и другим. И во мне что-то появилось новое, ради которого мне захотелось жить. Все, что со мной произошло до этого, воспринималось если не как сон, то было в прошлом. Темнота, что давила на меня, ушла. Я надеялся, что мне больше никогда не придется познать ее власть над собой.