Чтение онлайн

Три дня назад, пока принцесса развлекалась со своим бывшим мужем, фотографом из Нью-Йорка по имени Закери Джонс, в роскошном доме в Малибу, преступник перерезал горло ее служанке, китаянке Лю Чин, и несчастная захлебнулась собственной кровью.

Исчезновение ребенка из его кроватки было замечено лишь поздно ночью, когда ее высочество наконец насытилось мускулистым телом мистера Джонса. Об этом нам стало известно из достоверных источников в городском полицейском управлении Лос-Анджелеса.

Похищение ребенка совсем не отразилось на работоспособности принцессы Баффи, а также не уменьшило ее гурманские замашки. На следующий день после трагического происшествия она с очевидным наслаждением угощалась дорогим шампанским в баре кафе «Родео», где ее видели многочисленные посетители.

На съемочной площадке принцесса работает с прежним рвением. Хотя члены съемочной группы отмечают, что ладить с ней стало труднее, чем обычно. Возможно, она наконец заметила, что ее единственный ребенок попал в лапы убийцы?

Принц Тэйлон фон Арпсбург отказался комментировать похищение ребенка, а также и то, что его жена возобновила интимные отношения со своим бывшим буйволоподобным мужем. Кстати, фотограф Джонс поселился в огромном дворце фон Арпсбургов в Беверли-Хиллз.

До сих пор сказочному принцу и его принцессе удавалось поддерживать иллюзию счастливой семейной жизни.

Полиция и слуги фон Арпсбургов отказываются давать комментарии по поводу похищения ребенка и выкупа, требуемого за него. Однако, поскольку принц фон Арпсбург считается одним из самых богатых людей в мире, можно с уверенностью предположить, что эта сумма исчисляется многими миллионами долларов».

Ниже был помещен сделанный с вертолета фотоснимок виллы в Малибу. На нем стрелочками было указано расположение спальни и детской комнаты, а также то место, где лежало тело несчастной китаянки.

Рядом была помещена старая фотография Баффи и Зака: они распивали шампанское в постели, в спальне роскошного пентхауза в Нью-Йорке. С этой фотографии умело изъяли все детали, свидетельствовавшие о том, что Баффи и Зак находятся именно в Нью-Йорке. Таким образом нарочно создавалось впечатление, будто снимок сделан на вилле в Малибу как раз в тот момент, когда в другой комнате происходило сначала убийство служанки, а потом похищение ребенка.

Еще ниже была помещена фотография опечаленного Тэйлона. Но больше всего подействовал на Баффи карандашный рисунок младенца, из груди которого торчал огромный нож. Подпись гласила: «Жив или мертв? Неужели матери это безразлично?»

Пока Баффи несколько раз с ужасом перечитывала статью, потрясенные Мелинда и журналист молчали.

— Как они могли? — лихорадочно пробормотала Баффи. — Как же они посмели написать такое?

Мелинда подошла к телефону и набрала номер лейтенанта Бэнкрофта. Баффи внимательно наблюдала за ней, пытаясь понять, о чем они говорят. Положив трубку, Мелинда сокрушенно сказала:

— Этот репортер не вступал в общение ни с полицейским управлением, ни с вашим мужем, Баффи. Мы уже допросили его, и он признался, что статья была прислана кем-то со студии «Бербанк», а кое-какие подробности сообщил по телефону некий аноним, назвавший себя близким другом семьи.

— Кто это был?

— Полагаю, звонил сам преступник. Полиция держала в строгом секрете способ убийства жертвы и место совершения этого преступления. О подробностях знали только вы, ваш муж, мистер Джонс, бригада экспертов, судмедэксперт и я. Лейтенант Бэнкрофт заверил меня, что утечка информации произошла не из полицейского управления. Мы неизменно и строго придерживаемся правила никогда не давать газетчикам никакой предварительной информации о преступлениях.

— Но зачем он это сделал? — Баффи в недоумении потерла лоб, стараясь осознать смысл происшедшего.

— Наш психолог уверен, что преступник питает к вам неукротимую ненависть. Все его действия направлены на то, чтобы причинить вам боль, уничтожить вас. Возможно, это ваш тайный поклонник, на которого вы, по несчастью, не обратили никакого внимания, или же человек, довольно хорошо вам известный. Пока можно сказать наверняка только одно — он наслаждается каждой минутой ваших страданий, и его психическое состояние весьма нестабильно. Он не хочет никакой огласки, но сам делает сообщения бульварной прессе.

Мелинда разговаривала с принцессой фон Арпсбург совершенно откровенно, надеясь, что тем самым не совершает ошибку. Человеческому терпению и выдержке есть предел. Где этот предел у принцессы?

Однако внешне Баффи казалась вполне спокойной.

Ей хотелось уехать домой. К чему теперь притворяться, будто на съемочной площадке идет обычный рабочий день?

Пока ассистентка искала шофера, Баффи смотрела на стены своей гримерной, увешанные десятками фотографий маленького Коуди. Неужели кто-то всерьез предполагал, что ее не волнует судьба любимого ребенка? Ведь именно он был для нее смыслом всей жизни!

Мелинда дала Баффи легкий просторный жакет с капюшоном, чтобы она хоть на время укрылась от любопытных взглядов.

Баффи вытерла слезы. Она так много и долго плакала, что слезы стерли весь грим. Баффи подошла к двери и распахнула ее.

Снаружи в скорбном оцепенении стояла вся съемочная группа. Все сейчас стыдились того, что лишь несколько минут назад сердились на слишком темпераментную актрису. Внезапно кто-то из светотехников, забравшись почти под самую крышу съемочного павильона, начал громко аплодировать, и один за другим все члены съемочной группы присоединились к нему, воздавая тем самым дань восхищения мужественной женщине, достойной глубокого сочувствия и уважения.

Собравшиеся расступились, когда Баффи медленно направлялась к выходу. Она не плакала. У нее не было больше слез.

Лейтенант Бэнкрофт сообщил Заку, что в создавшейся обстановке ему лучше вернуться в Нью-Йорк. Звонок преступника в редакцию таблоида убедил его в невиновности Зака. Лейтенант провел с бывшим мужем принцессы несколько дней и за это время проникся к нему симпатией. Собственно говоря, Бэнкрофту были симпатичны все участники этой трагедии, что с ним случалось очень редко. Он полагал, что Баффи — богатая, избалованная потаскушка, случайно выскочившая замуж за аристократа, а Тэйлон — высокомерный, одуревший от денег и власти гомосексуалист. Теперь, познакомившись с супругами поближе, Бэнкрофт восхищался обоими. Он повидал на своем веку немало людей, попавших в серьезную беду, и должен был признать, что чета фон Арпсбургов держалась с большим достоинством и завидной выдержкой.

Когда Баффи в сопровождении Мелинды вернулась со съемок, Бэнкрофт разговаривал с Заком, стоя внизу, в огромном вестибюле. В левой руке Зак держал небольшую дорожную сумку, с его плеча свешивался тяжелый кофр с фотопринадлежностями. Он пожал огромную руку Бэнкрофта.

Увидев Баффи, Зак смутился, растерялся и сбивчиво заговорил:

— По словам лейтенанта, мне лучше вернуться в Нью-Йорк из-за всей этой шумихи в газетах…

— Думаю, он прав, — хрипло прошептала Баффи и внимательно уставилась на Зака.