Чтение онлайн

– А как же твои родители?

Девушка печально улыбнулась.

– Родители меня и продали в семь лет из-за крупных долгов местному синдикату. Их уже нет в живых, скорее всего. Родилась я на Рилоте, но с тех пор не была на родине. Сейчас мне двадцать. Я не буду рассказывать о том, в скольких злачных местах я была десять лет, каких мерзких личностей встречала за время моего рабства и сколько хозяев сменила. Хочу рассказать тебе о том, что произошло три года назад, когда меня проиграл в карты последний хозяин и меня доставили на какую-то базу контрабандистов или охотников за головами, я плохо тогда соображала, потому что меня накачали спайсом. На краю сознания я помню искаженное гримасой сострадания и боли юноши пятнадцати лет, которого поймали на одном из астероидов системы. Нам достались смежные камеры. Я плохо могла рассмотреть его, но в душу запали его глубокие глаза. Он тогда пообещал, что освободит меня и заберет с собой. Что никто больше не обидит меня и все враги падут ниц передо мной, потому что он – великий джедай. Я кое-что знала о них, временами работая официанткой в кантинах Среднего кольца вместе с другими невольницами. Одно время мне даже довелось управлять транспортником, но это было недолго: хозяин, осознав, что у меня есть способности к пилотированию, перепродал меня другому, заявив, что с меня глаз спускать нельзя. Разумеется, я тогда не поверила Юргену, но улыбнулась и закивала головой. Он дернулся в сторону решетки и твердо заявил, что ради моей улыбки он будет биться хоть насмерть.

– Как я понимаю, этот сорвиголова, наш падаван?

– Да. История нашего знакомства не менее романтична и трагична одновременно…

******* ******

Три года назад. Ордо-Эрис. База криминального синдиката «Сброд Гаксиона».

Случилось это в семнадцатом году, на втором году власти Империи в центральных и средних мирах галактики. Как я уже сказала, последний хозяин проиграл меня охотникам за головами. Они обращались со мной жестоко и обещали скормить своим животным, которые бились на арене в угоду богатым мафиози. Меня держали в темнице на три-четыре уровня ниже самой арены, вокруг были лишь гниль, грязь, обглоданные кости, сырость и иже с ними. Я была прикована цепями к каменной породе, из одежды была лишь замызганная набедренная повязка (я сейчас рассказываю так, как видел меня Юрген, потому что сама была накачана спайсом практически до бессознательного состояния). Я невидящим взором осматривала камеру, коридор, освещаемый дежурными лампами. Вокруг слышно было других узников, рычание животных, ругательства охранников-гаммореанцев, короче, вся катавасия злачного места. Не знаю, сколько времени я пролежала в забытьи, но очнулась я только от взволнованного голоса юноши, который звал меня:

– Эй! Очнись! Скажи, где я и что происходит?

– А? Что происходит? Кто это?! – отозвалась я слабым голосом, вскинув голову. С трудом различила лицо пятнадцатилетнего мальчика, одетого в темный плащ, связанного силовыми наручами. Он прильнул к решетке, разделяющей наши камеры и с надеждой смотрел на меня. Когда я очнулась окончательно, я закричала, чтобы он не смотрел, попытавшись прикрыться, но из этой затеи ничего не вышло, потому что руки были связаны высоко.

– Бедняжка, - прошептал он, - меня зовут Юрген. Ты помнишь свое имя?

– Имя? Зар’ина. Кажется, - тихо прошептала я себе под нос, но он услышал.

– Красивое имя. Я обязательно что-нибудь придумаю и вытащу тебя из этой дыры.

– Это невозможно. Здесь только один выход – на арену. А там ждет только одно – смерть.

– Учитель Мита говорит, что безвыходных ситуаций не бывает, - назидательно произнес парень, осматриваясь. Я внимательно осматривала его забрызганное грязью лицо, спутанные каштановые волосы и молодое, без единого волоска лицо. Глаза яростно блестели, а сам он трясся от негодования. Потом опустил голову и прошептал:

– Если бы я послушал мастера, меня бы здесь не было! Что я пытался ей доказать!? Что я никчемный ученик? Она и без этого знала об этом.

– Ты – джедай? – Прошептала я, испытав благоговение.

– Какой я джедай. Даже падаваном еще не стал, - покачал головой парень, - мне уже пятнадцать, давно вышел срок обучения. Просто из-за воцарения Империи вынуждены скрываться, чтобы нас не убили раньше времени. Об этом никто не должен знать, ясно.

– Я никому не скажу. Я уже почти труп. Живой, но труп. – Грустно произнесла я, попытавшись встать на трясущиеся ноги. Удалось только с четвертой или пятой попытки. Он с жалостью посмотрел на меня:

– Сколько тебя здесь держат?

– Не знаю. Меня накачали наркотиками, поэтому ничего не могу сказать.

– Сколько это продолжается?

– Десять лет.

– Это ужасно.

– Я уже привыкла. Уже поздно что-то менять. Пусть родилась я свободной, но умру я грязной использованной игрушкой в пасти какого-нибудь чудовища. Мне осталось недолго.

– Не говори так! – С жаром запротестовал юноша, топнув ногой и ударив по решетке. – Ты еще можешь стать свободной! Ты должна верить!

– Какой в этом смысл? Мое тело изувечено тысячи раз, моя душа и сердце изранены настолько, что я даже не знаю, как я держусь еще в этом мире.

– Во всем есть смысл. Я не смогу вернуть тебе невинность. Может я глупый несмышленыш, который убежал от учителя, предал ее доверие, но я мужчина. Я обещаю, что обязательно вытащу нас отсюда.

Я улыбнулась на такое смелое, но обреченное на провал заявление.

– Никто не говорил мне еще таких слов. Но поверь: нас ждет смерть и унижение.

– Смерти нет! – Снова возразил юноша, - есть Великая Сила! Не знаю точно, что это значит, но никто не отправляется в небытие после смерти. Там что-то есть.

– Как скажешь.

Несколько минут мы молчали. За это время мимо наших камер провели нескольких заключенных в потрепанных серых плащах, в таких же наручниках, в которых держали юношу. Трандошанец-охранник оскалил свои клыки и ударил по решетке, прошипев:

– Сссскоро ваша очередь…. Сссмерть ждет вассс…

Я скривилась, стараясь не вдыхать запах его вонючего тела. Юноша зарычал, метнувшись к решетке и прокричал:

– Ты! Живо доложи своему господину, что я буду биться на арене!

– Да кто ты такой есссть?! – Зашипел трандошанец, ударив по пальцам, - заткниссь. Твоя очередь еще придет!

– Вы не знаете, кто я! – продолжал парень, гордо вскинув подбородок, - я джедай! Вы забрали мой световой меч! Если вы вернете его мне, я так и быть пощажу ваши жалкие жизни!

– Враньё! – отрезал он, - всех джедаев истребили.

– Не всех. На ваше счастье или на беду перед вами выживший. Я знаю, что вашему хозяину очень важно сохранить репутацию, а что если джедай выйдет на арену и выиграет все бои, при условии, что все богачи поставят против такого дохляка как я? Конечно, вы можете просто сдать меня Империи и получить свои деньги, но вашу лавочку вмиг прикроют, скорее всего разнесут вашу базу к ситховой бабушке!

– Заткнись!

И охранники ушли, толкая в спину электропосохами тройку странников, похожих на воинов – двух крепких молодых людей и девушку с серебристыми волосами.

Парень с силой пнул решетку и взвыл от боли, отпрыгнув назад к стене.

– Хатт!

Я помотала головой, отгоняя дурман, и поинтересовалась:

– Зачем ты соврал, что ты джедай?

– Сражаться я могу! – упрямо заявил парень, сверкнув глазами в мою сторону, - и от своих слов не откажусь!

– Я чувствую. Но ты не обязан.

– Поздно. Я уже дал слово. И намерен довести дело до конца. Ты будешь свободна!

– Я буду молиться за тебя, господин…

– Меня зовут Юрген Галлен.

Мы просидели молча еще несколько часов, прежде чем снова появились те уродливые охранники. Они открыли его камеру, схватили и потащили к лифту на поверхность, где находилась арена. Я закрыла глаза и стала молиться.

***** *****

Через некоторое время, не знаю, сколько часов я просидела в камере, слушая доносившиеся с поверхности свист и крики толпы, рев животных и предсмертные крики. Я не хотела думать о том, что парень погиб, потому что он дал мне то, чего никто до него не делал – надежду. В тюремном блоке стало необычайно тихо. Я попыталась переместиться ближе к решетке, чтобы рассмотреть происходящее в коридорах, по которым одиночными рейдами курсировали старые дроиды. Ничего не смогла рассмотреть и снова опустилась на землю, грязную и пропахшую всевозможными выделениями, в том числе моими собственными экскрементами.