Чтение онлайн

– Чего, хлеба? – молоденькая девочка спросила очень серьезно.

– Да, жидкого, – съязвил он неожиданно зло.

– Да, пожалуйста! – небрежно повела девчонка худыми плечиками и достала из-под прилавка пластиковую бутылку.

Он выпил все, до последней капли. Один. Хотя, после первой рюмки, все порывался постучаться в дверь к Ракову. Пока сомневался, вот уж никчемная деликатность, Раков куда-то ушел.

А потом Поляков заснул.

Этот стук был то ли во сне, то ли наяву, он сразу-то и не понял. Он открыл глаза, потер виски, потянулся к бутылке с минералкой и замер. Стук повторился. Поляков вышел в коридор и понял, что звук раздается из комнаты Маринина. Было похоже, что кто-то монотонно колотит по батарее отопления. Поляков знал, что Маринин на дежурстве, он утром его, Полякова, сменил. Алевтина у Кати, в комнате никого не должно быть. Поляков подошел к телефонному аппарату и набрал рабочий номер.

– Виктор Васильевич, это Поляков. Слушай, какие-то звуки странные из твоей комнаты раздаются. Вроде, как стучит кто-то. Да, внутри. Никого не может быть? Ключ? В Степкином тапочке? Хорошо, сейчас посмотрю. Я позвоню позже.

Поляков положил трубку, подошел к вешалке у двери, нагнулся, достал из пластикового пакета маленькие тапочки, сунул руку в носок тапка и достал ключ.

Он открыл дверь без опаски и недоуменно остановился на пороге: в комнате никого не было. И тут он понял, откуда раздается стук. Кто-то стучал по стояку отопления. Стучал требовательно, почти не прерываясь. «Ремонт наверху делают? Но, в этой комнате бабка живет! Может, это она стучит?» – Поляков запер дверь, положил ключ на место, переобулся в ботинки и натянул куртку.

Ему, конечно же, никто не открыл. Поляков не знал, что нужно делать дальше, но уверенность в том, что в квартире что-то случилось, росла. «Так, стоп. У нас должен быть участковый. Отделение здесь недалеко, через квартал», – вспомнил он и вышел на улицу.

Его долго не могли понять. Молодой парень поминутно отвечал на телефонные звонки, и, каждый раз, кладя трубку, повторял: «А теперь с самого начала и помедленнее». И Поляков начинал все сначала. Наконец, участковый встал и надел на голову фуражку. «Пошли, на месте разберемся!» – бросил он Полякову.

Дверь вскрыл местный ЖЭКовский слесарь. Поляков сразу, войдя в квартиру, направился к комнате, расположенной над комнатой Маринина. Стука слышно не было. Участковый его опередил уже у самой двери. Он постучал и, не дождавшись ответа, толкнул незапертую дверь, левой рукой отстраняя Полякова. «Давай, скорую вызывай! Бабка, похоже, без сознания!» – тут же обернулся он к Полякову. Тот кивнул, но, все же заглянул ему через плечо. На кровати возле окна без признаков жизни лежала старушка, сжимая в правой руке деревянную палку. Поляков вышел в коридор, увидел висящий на стене, примерно в том же месте, где и в их квартире, телефон и набрал «03». Закончив разговор, он хотел было вернуться в комнату к участковому, но тут заметил полоску света, пробивающуюся из-под соседней двери. «Странно, сосед-то дома! Не слышал, что ли?» – он негромко постучал в дверь.

– Что тут? – подошел к нему участковый.

– Да вот, свет в комнате, – Поляков показал на пол.

– Там есть кто-то? – опешил парень.

– Я стучал, не открывают.

– Давай-ка я! – участковый громко ударил несколько раз по двери.

– Что стучишь, бабуль?! Случилось что? – спросили за дверью, и она распахнулась.

– Раков?!

– Ты что здесь?! – Раков вдруг побледнел и шагнул из комнаты в коридор, торопливо прикрывая за спиной дверь. На шее у него болтались наушники.

– Участковый Громов, – представился милиционер, – Попрошу документы.

– Но, они у меня дома…Поляков, скажи, – растерялся Раков.

– Это мой сосед, Борис Раков. Мы там, на первом этаже живем.

– А что вы тогда делаете здесь? Позвольте пройти.

– Но…, – протянул Раков, глядя почему-то на Полякова, и посторонился.

Поляков смотрел, как на мониторе незнакомый человек заходит в их квартиру и проходит до комнаты Алевтины. Потом наклоняется к замочной скважине….А вот Юля…

– Я не понял, что это? – участковый уставился на экран.

– Это наша квартира, – тихо ответил Поляков, – Похоже, нас снимали на камеру.

– Это так, Раков? – участковый повернулся в его сторону.

– Я все объясню, – засуетился Раков.

– Борис, ты же просматриваешь, как убивали Юльку, да? Ведь вот тот человек…Он убийца! Ты и раньше снимал? Все то время, что мы живем? А в комнатах…В комнатах тоже камеры?! Этот потоп… Я понял. Камеры вмонтировали во время ремонта, так? Но – зачем тебе это?!

– Ты ничего не понимаешь! – вдруг взвизгнул Раков.

– Так. Поляков, идите, встречайте скорую. А я разберусь с вашим соседом, – сказал участковый, кивая Полякову на дверь.

«Господи, какая мерзость! Этот Раков, он извращенец! Иначе, зачем все это? Кому это нужно? Мы же не звезды какие, чтобы за нами подглядывать! Просто люди…» – Полякову было так тошно, словно он отравился. «Что же будет, когда узнают все: Аля, Маринин? Катя?! Это же личное, как же так можно?!» – сокрушался он, показывая подоспевшим врачам дорогу в комнату больной старушки.

– И так, Гоев, вы признаете, что жестоко избили Юлию Фурцеву в квартире Марка Голода? – Беркутов никак не мог понять, почему этот парень так упорствует. Все эти дни подручный Голода всячески пытался вывернуться. То «плохо по-русски», то – «не был, не видел, ничего не знаю» и «кто такой эт девушк?». Чисто, практически без акцента, Гоев заговорил только сегодня, узнав, что Василий Голод арестован.

– Да, я ее наказал, – сверкнул Гоев черными глазами.

– И за что же вы ее так наказали? Вы знали девушку раньше?

– Нет, не знал! Но она меня ударила. Какая это девушка? Такие девушки бывают? Нет, это не девушка, – все еще продолжал придуриваться тот.

– Где вы впервые встретили Фурцеву?

– Ее снял, купил на дороге сын Василия Валентиновича, Марк. Как раз до этого, вечером. И привез домой почему-то! Как можно такую, с улицы и домой?!

– И вы рассказали обо всем Голоду-старшему?

– Конечно! Мальчик глупость делал, отец должен вмешаться!

– И как же он вмешался?

– Он приказал отвезти его к сыну. Он хотел с ним поговорить.

– Что случилось, когда вы зашли в квартиру Марка? Кстати, кто вам открыл? Сама Юлия?

– Нет. У отца ключи есть!

– Продолжайте.

– Марка не было. Она была одна. Не одетая совсем!

– Кто первый ее ударил: вы или Голод? – Беркутов все же думал, что не мог тот просто стоять и смотреть, должен был и сам приложить руку!

– Василий Валентинович ее не трогал! И не били бы ее, если бы послушалась, оделась и ушла. Но она не хотела! Она меня ногой…

– А потом ты ее…, – Беркутов не смог скрыть отвращения, – Твою бы сестру так….