Чтение онлайн

— А ты оказывается молодец, подготовилась

— А мы разве переходили на “ты”?

— Брось, Олесь, в чем смысл бегать кругами изображая наигранную вежливость? Я друг. И один не из многих, кто готов тебе помочь и поддержать. Я могу вежливо “выкать” и кланяться, только нужно ли тебе это?

— Ты на самом деле готов помочь?

— Да, рассказывай, о чем уже смогла договориться с администрацией N-ска

Хоть интуиция и подсказывала, что можно рассказать обо всем, но я все ровно не спешила. Ждала подвоха. Но в тот же момент понимала — мне одной не справится. И я совершенно не знаю кому могу довериться, а кому нет. Когда дело касается денег, люди начинают играть слишком грязно, не заботясь о других. Владислав внимательно изучал меня, а потом улыбнулся. Не нагло, как до этого, а по-доброму и в зеленых глазах появился блеск.

— Не доверяешь? — задает вопрос и не ждет ответа, сам тут же отвечает — не доверяешь. Правильно делаешь, Олесь, верить никому нельзя. Но все же ты можешь рискнуть и рассказать мне все, вдруг не обману и помогу тебе. Мой кабинет по соседсву с твоим, заходи, когда примешь решение.

Мужчина подмигнул мне и плавно поднялся со своего стула. Он был расслаблен, ленив, чувствовал себя победителем. От него исходила такая сила и уверенность, что можно было завидовать. Наверное, его сложно сломить. Уже перед самым выходом, когда успел открыть дверь и я думала он уйдет, мужчина развернулся и снова подарил мне свою наглую ухмылку.

— Олесь, для друзей и красивых девушек — я просто Слава

— Не ужели в окружении Фила все такие наглые и самоуверенные — проговорила в никуда.

Я просидела в пустом зале одна еще несколько минут, пыталась совладать с бурей бушующих эмоций во мне. Мне не хотелось бы звонить Олегу Владимировичу и устраивать истерику, наверняка, ему и так не просто, еще меня утешать ни к чему. Я сидела в полной тишине и делала дыхательную гимнастику, расслабляя себя и насыщая мозг кислородом. Мысли ускакали далеко отсюда домой к сыну. К его беззубой улыбке, вкусному запаху. Я боялась, что не смогу полюбить, а сейчас понимаю какой глупый страх это был. Никогда не испытывала таких сильных чувств как к сыну. Все внутри меня переполняется нежностью, стоит мне о нем лишь подумать.

За приятными воспоминаниями я не заметила, как успокоилась и на губах заиграла легкая улыбка. Как бы не было тяжело иногда с Демой, он все же лучшее, что есть в моей жизни, сейчас я это чувствую лучше всего. Когда все эмоции улеглись, я наконец-то набрала номер Олега Владимировича.

— Да, Олесь? У тебя что-то срочно? Мне совершено некогда говорить

— Здравствуйте, да срочное. Сейчас была встреча с акционерами и инвесторами. Один из них сообщил, что Фил в тюрьме из-за нечестного ведения бизнеса.

— Значит, как я и думал его подставил кто-то из своих

— Это правда?

— Я не хотел волновать тебя, Олесь. Мы с адвокатом пытаемся вытащить его. Но все слишком грамотно подстроено.

— Вы могли сказать, чтобы меня такие новости от посторонних не застали врасплох!

— Я не был уверен, что кто-то знает о его аресте, догадывался, но все же. Даже мне пришлось потратить много времени и воспользоваться всеми связями, чтобы узнать.

— Как он?

— Я его ещё не видел. Только сейчас получилось добиться встречи, еду к нему.

— Вы скажите потом, как все прошло? Пожалуйста, не стоит беречь меня, не знание только пугает сильнее.

— Хорошо, Олесь. Я перезвоню тебе позже.

Сегодня я позволила себе слабость и трусливо сбежала домой к сыну. Закрылась с ним в комнате, избегая разговоров с мамой. Нужно время подумать. Я люблю Фила, четко поняла это именно во время разлуки. Правильно говорят, что мы не ценим, пока не потеряем. И мне хочется верить ему, что он вел бизнес честно и весь его арест ошибка. Только страхи и сомнения все ровно отравляют мой разум и душу. Я просто лежала на кровати рядом с сыном, смотрела на его попытки перевернутся. Мне грустно, что внешне сын пошел в мою маму. От нас с Филом ничего нет в его внешности. Может разрез глаз не такой узкий, но все же. Для меня он все ровно самый красивый мальчик, просто тоскуя по Филиппу, хочется видеть его отражение в нашем сыне.

Я вспоминаю, как перед своим отъездом он настаивал, чтобы в случае чего я забывала о гордости и просила помощи. Сейчас пытаюсь понять, он знал о проблемах или говорил на всякий случай. А если он и знал о них, то почему? Чувствовал, что его хотят подставить или и вправду вёл дела не совсем честно. И главный вопрос, почему я лезу в его дела, а не сижу дома с сыном. Я могла бы ещё долго гадать и изводить себя, но звонок телефона прервал поток моих мыслей.

— Алло? — высветился номер Олега Владимировича и я задержав дыхание ждала новостей

— Привет, Звёздочка — такой родной голос прозвучал на другом конце трубки

— Фил? — не смогла сдержать всхлип рвущийся наружу — Я соскучилась

— Я тоже, моя хорошая. Как ты? Как сын?

— Мы хорошо, нам просто не хватает тебя рядом

— Уже совсем скоро я буду рядом.

Мне так многое хочется ему сказать, но не произношу и слова. Жадно вслушиваюсь в его дыхание, жалею, что трубка искажает звук. Даже эта недолгая тишина меня успокаивает. Убаюкивают. Я фантомно чувствую его объятия. Надёжные, крепкие, способные защитить от всего. А еще улыбку, мягкую, так улыбается он только мне. Сердце начинает болеть от того, что Фил далеко от меня.

— Олесь, я люблю тебя. Знай об этом всегда, и я никогда не стал бы что-то делать, что могло бы навредить тебе. Если тебя попросят подписать бумаги о передачи автодрома и магазинов им, отдавай все нахрен. Не лезь туда, слышишь?

— Поздно, я уже залезла в твои дела, и я не отдам твое детище

— Лесь, не глупи! Оно не стоит твоих нервов и безопасности. Я вернусь и сам со всем разберусь, а ты держись в стороне, пожалуйста, Лесь! Думай о сыне в конце-то концов!

— Я думаю о нем, а еще о тебе. Фил, мы не будем спорить на эту тему — говорю уверенно, потому что не поменяю своего решения — просто возвращайся скорее к нам.

— Млять, Лесь! Почему ты такая упрямая? Зачем ты туда лезешь? Скажи, а? Даже если ты отдашь компанию у нас все ровно будут деньги, нам их хватит. Начну что-нибудь другое, но вас с сыном всегда смогу обеспечить.

— Дело не в деньгах, я знаю, что для нас ты все сделаешь. Просто автодром твое дело, любимое дело. Куда ты вкладываешь кучу своих сил. Когда речь идет о нем у тебя загораются глаза, и как я могу отдать его после всего? Фил, пожалуйста, давай не будем ругаться.

Он ничего не отвечает, но я слышу его тяжелое дыхание. Я знаю ему сложно принять мое участие в этом всем. Он хотел бы меня отгородить от проблем, а я лезу в самую гущу. Возможно даже его мужское самолюбие задето, но я и правда не могу по-другому. Я не смогу себе простить, если просто сдамся и отойду в сторону.

— Лесь, береги себя, пожалуйста. Мне надо идти — он снова молчит, и я тоже не спешу разбавить тишину словами — поцелуй за меня нашего сына.

И я целую, чтобы он слышал. А потом отключаюсь, не прощаясь. Потому что не выдерживаю больше и плачу. Не хочу, чтобы он слышал и волновался. Ему и так сейчас тяжело и не до меня. Зачем бередить душу своими слезами.

Через полчаса я снова беру себя в руки, уснувшего сына целую в макушку и перекладываю в кроватку, а сама иду в душ. Меня понадобилось ещё минут двадцать, чтобы привести себя в порядок. Глаза ещё немного красноватые, но не так критично. Делаю глубокий вдох и набираю номер человека, на чью помощь я все же надеюсь.