Чтение онлайн

Чтобы они лучше смотрелись в стеклянном кувшине, пришлось обрезать почти все листья. Эней тем временем взгромоздил свою пирамиду на стол.

— Что празднуем? — спросила Майя, когда из верхней коробки показалась пыльная бутылка «Киндзмараули».

— Сразу все, — сказал Эней. — Во-первых, у тебя новоселье. Во-вторых, у тебя новая работа. В-третьих, я сегодня с утра отказался от обезболивающего и могу наконец-то выпить. В-четвертых, я впервые за десять дней приму ванну по-человечески, чем не повод. В-пятых, я уезжаю завтра…

— Для тебя это праздник? Я так успела тебе надоесть за десять дней? — промурлыкала Майя.

— Нет, я не то хотел сказать, и если ты поняла меня так, то очень жаль. Просто… ты все это время была мне родной матерью, повязки меняла, машину водила, и я хотел бы как-то… ну, отблагодарить тебя, что ли…

Майя вздохнула. О главном-то вы промолчали, сэр рыцарь. О том, что у вас где-то еще, на совсем другом фронте, откуда вы получали инфопакеты и куда рассылали циркуляры — тоже случилось что-то хорошее. От чего вы сейчас выглядите как с транквилизаторов снятый…

— И все живы, вот что главное, — Эней посмотрел Майе в глаза. И повторил, — чем не повод?

— Отличный повод, — согласилась Майя и помогла ему со второй упаковкой.

Там был набор посуды на шесть персон. Полный комплект — и столовый, и чайный сервиз, матово-синее стекло под стать кувшину, очаровательный минималистский стиль.

— Я тут в буфет заглянул — одно старье, — пояснил Эней.

Следующая коробка — вилки и ножи. В последней имелся набор для восточной кухни, на четыре персоны: большие и маленькие тяваны, плоские квадратные тарелки для суси, соусницы, палочки и бамбуковые плетеные салфетки.

— Большое спасибо, — сказала Майя.

— Если правда понравилось — я рад.

Он помог поставить европейские наборы в буфет, а на восточный показал:

— Опробуем?

— Под лапшу с курицей — в самый раз, — согласилась она.

Под лапшу с курицей пошел первый бокал, остальное пошло под персики и под гитару.

— С ума сойти, — сказал Эней. — Для меня персонально играет одна из лучших гейш Москвы.

— Для тебя приятно играть, — сказала Майя. — Только я не знаю, что. У тебя есть любимые песни?

— Сыграй ирландские в своем переводе.

Майя засмеялась и ударила по струнам. На этот раз дойти до «Варшавянки» помешал только объем бутылки.

— Ми є тому, що нас не може бути, — Эней вздохнул и разлил по разнокалиберным старым бокалам остатки вина. — За всех нас.

Лиина Костенко, подумала Майя. Конец позапрошлого — начало прошлого столетия. Еще один представитель мезозойской эры.

Бокал он держал в правой, уже вполне уверенно, и вместо лубка на нем была плотная фиксирующая повязка.

— Можно дурацкий вопрос, — Майя шутливо подняла руку, как в школе.

— Тебе — любой, — Эней поставил бокал и как-то задумчиво на него посмотрел. — Надо было взять еще.

— Можно заказать.

— Проще сбегать. Тут комбини в соседнем доме, что-то же там отыщется. Хотя тебе, наверное, больше не стоит. Может, и это не надо было. Я же болван. Я же тебе сразу не сказал, а потом оно как-то все закрутилось… Ты беременна.

Он-то откуда? Ах да, медицинский сканер на работе… Или нет? «Я еще тогда хотел…» Игорь?

— Спасибо, Андрей. Я знаю. Я проверила. Но хорошую новость не вредно услышать дважды.

— А я тебе вина притащил.

— А я пила… Успокойся, ужасы последствий винопития на ранних сроках сильно преувеличены. Доктора вообще страшные перестраховщики. Можешь утешаться тем, что в хорошем вине много полезных витаминов. И до конца весны это моя последняя бутылка.

Вернулся Эней с пакетом вишнево-виноградного нектара и плоской, как фляжка, маленькой бутылкой коньяку. Кажется, переспрашивать, почему не вино, не стоило.

— Так у тебя был вопрос, — Эней пододвинул ей бокал сока, а себе плеснул на два пальца. Проделывать «коньячный ритуал» с согреванием бокала в руке и дегустацией аромата не стал, но и залпом не выпил.

— У тебя репутация человека, который не любит стихи.

— У них в досье и это, что ли, записано? Или наш пиротехник такое трепло?

— Нет, он тут ни при чем. Это, скорее, из досье. Только я не знаю, из какого именно, потому что это все как раз шло устно.

Эней задумчиво допил.

— Ошибаются они, твои уста. Хоть в чем-то ошибаются, я даже не знаю, радоваться этому или огорчаться. Я люблю стихи. Я очень люблю хорошие стихи. Но они для меня… — взяв фляжку за горлышко, Эней слегка встряхнул ее, налил себе… — сродни алкоголю. Нельзя слишком часто и помногу. Особенно действительно хорошие. Ваше здоровье… Слушай, на удивление приятный коньяк, я даже не ожидал.

— Дай посмотреть… Да, для комбини и этого класса — совсем не плохо.

— Стихи, — продолжал Эней, — это как хорошее вино. Когда я пью водку или коньяк — могу остановиться в любой момент. Я их не люблю. А вот по хорошему вину я могу далеко уплыть, причем незаметно для себя. Ёлки-палки… Про стихи я просто так брякнул в одной компании. И вот теперь сиди думай, кто там был стукачом. Или никто — а просто оно как-то само собой дальше пошло… Могло и от… моего приемного отца пойти, кстати. Он там был. Он-то знал, как оно все на самом деле, но он любил ронять такие… ложные следы.

— Ты помнишь что-нибудь из него?

— Да, — Эней начал без перехода: — Понимаете ли, Андрюша, этот крестовый поход обречен был еще до его начала… Дело вовсе не в глупости возглавлявших его господ…

Это хорошо, что он не умел читать «с выражением». Таким стихам «выражение» вредит. Оно почти всем стихам вредит, если это не драматургия… Майя дослушала и повторила беззвучно: а после парада — справедливый дележ добычи… Все очень аккуратно нанизалось на одну нить: сбивчивая исповедь в алукснинском отеле, коньяк, невозможность добру оставаться добром. Так нельзя, подумала она. Так нельзя, но это должна лечить не гейша…

— Я думаю, — сказала Майя, глядя на уровень темной жидкости, — что мы созрели для серьезного разговора.

И по тому, как изменилось дыхание человека напротив, поняла, что права. И с выводами, и с выбором момента.

— Так вот, сообщаю тебе как товарищ товарищу — ты совершенно беспомощен и беззащитен не только там, где начинаются хорошие стихи, но и там, где дело касается личных отношений, особенно с женщинами.

Пауза. Мгновенное колебание. Глоток. Кивок.

— Я старался, чтобы ты не заметила.