Чтение онлайн

Входя в округлое, как черепаший панцирь, здание головного офиса, он был уверен в себе, спокоен, готов к любому повороту разговора. «Собран, сосредоточен, интеллигентен», как говаривала его бывшая, в подпитии доказывая, что она выпила не так уж много и с дикцией у нее все в порядке. Он уже давно перестал злиться. Не на себя — это-то не прошло. На нее. Окончательно перестал, когда сошлись края головоломки. Сопоставив паспортный и истинный возраст господина Ожигова, Титов поневоле проникся уважением. Не каждый в двадцать пять лет, без поддержки родных и друзей, способен достичь должности, которая позволяет раздавать статусные чипы. И давайте уж будем откровенны — не каждый, достигнув этой должности, даст обидчику своей сестры работу, а не попробует стереть его в порошок.

По паспорту господину Ожигову, исполнительному директору «Паллады», было тридцать два года. Ребята из инженерного отдела говорили, что он, в отличие от многих менеджеров с MBA в резюме, отменно знает техническую сторону дела. Впрочем, человек, к которому сходятся теневые проекты компании, обязан разбираться в том, чем он тут торгует и что обслуживает.

Кабинет совершенно обычный — рабочий стол с терминалом, дополнительная плоскость сбоку — для многослойных проекций, стулья у приставного стола с проектором и контактными перчатками для участников совещаний.

Ожигов встал из-за стола и подал Титову руку.

— Рад вас видеть, Виктор Алексеевич.

Ладонь оказалась крепкой, теплой, сухой. Лицо… Да, этот человек был омоложенной копией Максима Витра, умершего двенадцать лет назад. Но не похоже было, что он приписал себе семь лет. Смолоду много перенес? Или просто научился выглядеть старше? Или он, Титов, все-таки ошибся, и это не брат Оксаны?

Он никогда толком не интересовался родственниками жены по линии Витров, ему не нравилась вся эта сумасшедшая семейка, все эти богемные бабки и деды-археологи с замашками бандитских атаманов. Может быть, это брат не Оксаны, а Максима, найденный через социальные сети?

— Взаимно, Иван Модестович.

— Присаживайтесь. Чаю?

— Нет, благодарю. Давайте перейдем сразу к делу.

— Хорошо, — Ожигов шагнул к стационарному терминалу, взял перчатку. — Наше родительское предприятие, компания «Орика», прикупило фармацевтическую фабрику в Даляне, — на проекционной панели загорелась спутниковая карта, Ожигов подошел к ней и растянул пальцами означенный регион. Титов внимательно следил. Далянь — японский протекторат. Второй по важности — после Шанхая — тихоокеанский порт для Сибири. Все незамерзающие порты в руках японцев, и это несколько портит добрососедские отношения между Конфедерацией и островным соседом. Совет Конфедерации неоднократно намекал японцам, что надо бы и совесть иметь. Вернуть хотя бы Забайкалье. Японцы искусно делали вид, что намеков не понимают. Но за каким лешим «Орике» понадобилась эта фармацевтическая фабрика?

— Купили, что называется, «по случаю», — словно угадав его мысли, сказал Ожигов. — Пакетом с каким-то там заводом, который был действительно нужен. В Даляне все законсервировано, перепродавать некому, идет лишний налог на землю, а это, сами понимаете, досадно. А переоборудовать все к чертовой матери под что-то полезное тоже нельзя — японцы начнут страшную бюрократическую волокиту, они очень не любят, когда кто-то, кроме них, затевает высокотехнологичное производство в зоне их ответственности. Фабрика числилась объектом стратегического значения, производила вакцину против орора. В прифронтирной зоне, сами понимаете, товар первостепенной важности. Но десять лет назад пошла вакцина Сиверцева. Китайцы не выдержали конкуренции и фабрика обанкротилась. Но японцы, конечно, будут упирать на стратегическое значение и на то, что кроме медикаментов, там производить ничего нельзя. А мы их обойдем именно на этом. Мы будем производить там медикаменты.

— Простите, но я ничего не понимаю в фармацевтике, — улыбнулся Титов. Перспектива ехать в Китай его не прельщала совершенно, даже с повышением.

— Вам и не надо, — сказал голос у него за спиной. Титов развернулся вместе с креслом — и опять встал, протягивая руку. Мужчина, образовавшийся в кабинете, выглядел чуть постарше их обоих — где-то на тридцать пять. Титов понимал, что он не образовался, а просто вышел из-за шкафа-перегородки, но ступал визитер совершенно бесшумно, и появился неожиданно, словно телепортировался Титову за спину.

— Понимать в технологии производства медикаментов — это моя работа, — сказал он, отвечая на рукопожатие. — Мессерер Валентин, главный технолог-разработчик, очень приятно.

— Вы понимаете в логистике, это важно, — сказал Ожигов, отворачиваясь от спутниковой карты полуострова и в упор глядя на собеседника. — И вы понимаете в секретности, это еще важней. Я не хочу, чтобы сказанное проникло за стены этого кабинета до времени: мы намерены производить там улучшенную вакцину Сиверцева.

Третье дно. Маленькое потайное отделение на третьем дне чемоданчика. А за ним четвертое.

— Почему вы выбрали именно меня? Я не так давно работаю в компании, едва наладил дело в Красноярске…

Ожигов правильно понял паузу.

— Потому что вы _пробили_ систему, — просто сказал он.

Жаргонное «пробили» в его речи было уместно, другого слова не подберешь — взломщик пробивает систему, выявляя ее структуру и встраиваясь в нее.

— И мне не нужно долго объяснять вам, почему помимо круга обязанностей, предписанных вам должностной инструкцией, вам придется делать кое-что сверх.

— Вы даже не спрашиваете, захочу ли я, — Титов на миг стиснул губы.

Он… можно сказать, мечтал. Это был способ выйти из колеи. И, будем честны, свести кое-какие счеты. Но вторым приоритетом. Первым — выйти из колеи. Изменить ситуацию — задача, скорее всего неподъемная. А вот себя — посильная.

— А я знаю, что захотите, — улыбнулся Ожигов. — Вам ведь было тесно на вашем уровне компетенции, иначе вы не начали бы играть с налогами. А тут задача, по-моему, как раз вам по плечу: взять и от начала поднять большое настоящее предприятие. И вы для этой роли подойдете лучше, чем любой из «стариков». Вы гибче.

— А если я все-таки откажусь?

— Ну… точка невозвращения еще не пройдена. А господин Андриевич на днях изволил врезать дуба. Вы не слушаете «Радио Вавилон»? Из его смерти целый хит вышел.

— Эта идиотская «Бабушка-бабушка»? — изумился Титов. — А я-то думал, зачем хорошую песню испортили…

«Радио Вавилон» он слушал раза два, не понравилось. А то, что старинную хорошую песню в какое-то лоскутное одеяло превратили, не понравилось категорически. Кто ж знал, что это Андриевича там убивали с таким смачным хеканьем… Наверное, если бы он проверил по новостям — но он забыл об Андриевиче. Андриевич был никем. Шестеренкой, рычагом, ударившим по слабому месту. Не он, так другой, не тогда, так позже. Тут еще все остались живы.

— О вкусах не спорят, — примирительно сказал Ожигов. — Вы можете спокойно уволиться, вернуться в родной город и продолжать жить дальше. Неприятная потеря, но мы ее переживем.

Мессерер сидел в кресле, отъехав довольно далеко от стола и закинув ногу на ногу. Его смугловатое, как у испанца, тонкое лицо выражало живейшее любопытство. Ладно, если Ожигов считает его до такой степени своим — то карты на стол.

— Почему вы так уверены во мне, Андрей Максимович? Я ведь вам даже ничего не обещал. А ну как я вернусь в Украину да и продам информацию о даляньском заводе, скажем так, конкурирующей фирме?