Шантаж
Шрифт:
Спасибо жене: за прошлую жизнь отучила хвастаться. «Пока ты молчишь — ты выглядишь умнее». Не сразу, даже не через годы — через десятилетия, но и до меня дошло — таки-да. Горькая правда жизни.
А как хочется… про себя. Любимого, умного, смелого. Такого всего мудрого, да ловкого, да бесстрашного… Ага. Вспомни, Ванька, как вот эти ребятишки под забором блевали. Ты-то чудом удержался. Как струя прусской мочи била в стенку рядом с твоим ухом и горячие капли разлетались по сторонам. Как у тебя «снесло крышу», когда ты связанного голого парня зарезал. Расскажи им об этом.
Или не мешай детишкам хвастать — им выговориться надо. После пережитого страха вернуть себе самоуважение. Чтоб восхищение окружающих убедило их в том, что они, если и не супер-герои, то хотя бы — вполне приличные мужики. Потому что сегодня ночью они все вдруг поняли, что внутри-то они, каждый из них, маленький, испуганный мальчик. Который более всего хочет спрятаться за мамкин подол. Зажмуриться… «И пусть всё будет хорошо».
Чтобы самому не наболтать лишнего — занялся делом. Тем более — «горит». Точнее — мокнет. Кони под дождём стоят. Чем их просто в Рябиновку отгонять — пусть дело делают. Процесс управления, организации — это построение цепочек последовательных действий, приводящих к достижению поставленных целей. Хорошо бы — оптимально. По тому или иному критерию оптимальности. Но хотя бы — не противоречиво.
Толстой, говоря о совете в Филях, хорошо показывает, что в любой организации — решения должны приниматься заблаговременно. И чем дальше от поля боя, от передовой, тем это «упреждение по решению» — больше. Русская армия ещё только отходит от Бородинского поля, а командующему уже нужно решать — куда пойдут полевые госпиталя — остаются в Москве или выводятся? Если выводятся, то на какую дорогу?
Правда, госпиталя из Москвы так и не были выведены. И один из немецких офицеров Наполеоновской армии страшно ругается на баварских кавалеристов, которые «воровали у лежащих на улице мертвецки пьяных раненых русских солдат фляжки с водкой, и вскоре и сами столь же пьяными валялись по тем же переулкам».
Чтобы чего-то разумное даже не спрогрессировать — просто сделать — надо уметь предусматривать. Заблаговременно. Как в ПДД написано насчёт — «показать поворот». А большинство попадирующих в качестве образца для подражания выбирают себе дурачка Емелю с самоходной печкой. «По щучьему велению, по моему хотению поезжай, печь, к царю во дворец».
— Емельян, ты ТО давно делал? Масло чёрное совсем. Скаты вон пустые. На осях во дворец поедешь?
— Дык… Эта… Щука же. Такая падла ленивая!
У меня — ни волшебной щуки, ни самоходного задо-обогревателя. Всё — своими ручкам да извилинками.
Чем больше людей — тем больше проблем. Типовая задача о волке, козе и капусте в одной лодке. Не считая бедняги, который всё это туда-сюда должен таскать.
Кого брать с собой в поход? Сухан… — ну, куда же я без него? Старшую четвёрку — беру с собой в Елно. И гребцы на лодку нужны, и там, у властей полезны будут. А главное, и об этом нужно постоянно помнить — самая большая ценность в этом мире — моя лысая головушка. Когда эти мужики со мной — мне спокойнее. Всяким нехорошим дядям будет не так просто мои драгоценные мозги на траву под дождь вывернуть. Я не о себе — я о человечестве беспокоюсь.
На даче взятки — жизнь не кончается. Следующая задача — поднять вотчину. Для этого надлежит спешно хотя бы изобразить активную деятельность. Нагрянет какой-никакой поверяльщик: «А где? — А вот справка. — Тьфу. — А вот плевательница». Надо срочно вырубать лес, расчищать место под новосёлов. Место назовём — Новая Пердуновка. Названьице… Не Нью-Йорк. Ну так и тут — не Манхеттен. Сойдёт. Дровосеков — туда. Чтобы было кому их подгонять — и Потаню. Чтобы — кому кормить и вообще… обихаживать — Светану.
Всех перевести — нельзя. Там и места им нет, и покос надо продолжать сколько можно. Сена-то на полную вотчину смерды точно не запасут. Тогда здесь за старшего остаётся… Хотен остаётся. Нехорошо. И здесь же — Кудряшок. Ух как нехорошо! Коней моих убрать — как минимум. Тогда и всё остальное майно отсюда надо перетаскивать в Пердуновку. Там на усадьбе погреба не маленькие — место сложить найдётся. И как-то припрятать. Поскольку — и Велесов клад, про который по округе уже звон стоит, и подарок княжны. За который «секир башка» — автоматом.
Пошли с мужиками в склад — упаковываться. А там — «горнист» с Кудряшковой. В… в очень тесном контакте. Ну, вежливенько попросили покинуть помещение. Николай там остался крутиться, а у меня ещё срочное дело есть. Взял бересты с запасом, кое-чего из прежних своих записей — для памяти, пошёл в спальный сарай. А там Чарджи со Светаной. Тоже… пришлось попросить. На дворе дождик сеет, все на поварню отправились. А там уже и Домна с Хохряковичем. Праздник победы в тесном семейном кругу. Кругах.
Ну разве это жизнь — нигде влюблённым места нет! Скрип и охи из всех углов. Из трёх, в четвёртом — Любава сидит, уши ладошками затыкает. Иди, девочка, в склад — поможешь вещички собирать. Мда, тяжело было предкам размножаться.
Вот вырасту и построю для всей «Святой Руси» большой публичный дом. В прямом смысле этого слова. Для всех. С хорошей звукоизоляцией. А то как-то… сильно общинно получается. С трансляцией как у первого искусственного спутника Земли — «бип-бип-бип на весь мир».
Разговор с Кудряшком… Крыса, одним словом. Хорошо, время сэкономил: после первого же «дай» — дал. Пяткой в морду. Благо — калека, бить удобно — низко, на коленках стоит. Потом — добавил. Потом — добавил ещё раз. С другого носка. Я уже говорил, что стараюсь использовать обе руки симметрично? Так вот, и с ногами — аналогичная история. Послушал нытьё и повторил… «обработку мяча». И — «плакать не велел».
Снова не понимаю попаданцев: основная масса туземцев и не могут, и не хотят давать содержательные ответы на вопросы. «Содержательные» в понимании 21 века. Их можно заставить, надавить на них, но этот процесс «раскалывания», даже при согласии источника информации «истечь», регламентирован набором общепринятых ритуалов. Ты его спрашиваешь: «Как пройти в библиотеку?», а он тебе гонит текст про свою родню, про деяния апостолов и про неизбежность наказания в загробном мире. И пока он свою «обязательную программу не откатает»…
Дело сдвинулось только когда перешёл к конкретике: сунул мужичку в руки кусок бересты да писало.
— Пиши письмо. Посаднице в Елно.
— Чего?! К-какое?
— Любовное. Горючее. Как слёзы вашего расставания.
Никогда не специализировался в области литературных стилей русской любовной переписки второй половины 12 века. Образцы деловой переписки этого периода на глаза попадались. Включая известное послание с ответом на обороте той же бересты. Переписка между двумя новгородскими купцами-братьями: запрос одного из них на получение кредита на льготных условиях с развёрнутым обоснованием, и ответ другого: «еби лёжа». В смысле: не выпендривайся. Но это специфическая область — вопросы финансирования. Мои современники по этим проблемам высказываются аналогично. Вот вспоминается мне… Впрочем, не буду. Но тот меморандум от потенциальных поставщиков сразу отправился в мусорку. С одного слова. Однокоренного с вышеупомянутым.