Чтение онлайн

Можно смело утверждать, что с нашим семейным домом меня связывают непростые отношения. Мне нравится его архитектурный стиль, история, прекрасные окрестности, и в то же время отвратительно слишком многое, связанное с ним. Я рос единственным ребенком, и в отсутствие близких соседей компанию на прогулках по владениям мне только и составляли, что собственные мысли. Когда же мне исполнилось четырнадцать, умерла мать, и отец решил, что для меня лучше будет продолжить обучение в пансионе. Как ни надеялся я наконец-то избавиться от одиночества, этого не удалось ни в последних классах школы, ни в университете.

После университета, к величайшему недовольству отца, я предпочел посвятить себя благотворительной деятельности в угандийской миссии. До сих пор помню яростный спор, последовавший после объявления родителю этого карьерного плана. Перебранка вылилась в трехлетний разрыв. Наши отношения испортились до такой степени, что он даже не уведомил меня о диагностированной у него болезни Альцгеймера. Мне было двадцать четыре года, когда позвонил его лечащий врач. О смерти отца мне сообщил незнакомец.

Я провел три недели в Маршбертоне, не желая возвращаться на постоянное проживание в Хансворт-Холл. Одиночество так и оставалось моим верным спутником, и в довершение всех неприятностей мне предстояло выплатить огромный налог на наследство. За неимением иного выбора я выставил на аукцион большую часть имущества, а особняк сдал в аренду.

Затем вернулся в Уганду и попытался выкинуть Хансворт-Холл из головы. Одиночество, разумеется, последовало за мной — да оно и по сей день фактически так никуда и не делось.

— Надеюсь, Уильям, вы не возражаете, но я взяла на себя смелость ознакомиться с текущим договором об аренде.

— Не возражаю, сколько угодно.

— Вы ведь осознаете, что съемщики платят значительно меньше полной рыночной ставки?

Делаю глоток чая и лениво перевожу взгляд на потолок, от души надеясь, что Роза поймет намек. Нет, не понимает.

— У меня сохранились кое-какие связи в бизнесе по недвижимости, еще со времен работы в «Стивенс энд Марленд». И лично мне кажется, что перед продлением договора вам не помешает ознакомиться с другими предложениями.

Роза выжидающе смотрит на меня. Я понимаю, что она старается мне помочь, но мне вправду начхать на поиски новою арендатора, даже если это и увеличит доход. Особой необходимости в деньгах я не испытываю, а нынешние съемщики хлопот мне еще ни разу не доставляли.

Но эти большие светло-карие глаза…

— Хорошо, — вздыхаю я. — Предоставляю это вам.

Лицо Розы озаряет широкая улыбка.

— Я очень ценю ваше доверие, Уильям. И я вас не подведу.

И с этим она сгребает груду бумаг с моего стола и отправляется на свое рабочее место. Втягиваю носом нежный аромат ее духов и машинально бросаю взгляд на ее покачивающиеся бедра.

«Ага, размечтался, дуралей».

Собираюсь и отправляюсь на первое сегодняшнее совещание.

Новичка-депутата можно распознать буквально за пару секунд. Они словно новенькие в школе, исполненные простодушного изумления и страха. Даже спустя десять лет я и сам нет-нет да проникнусь первым, но вот второе не терплю совершенно. Вестминстерский дворец, или, как его обычно называют, здание Парламента, обладает архитектурной внушительностью, с которой способны тягаться лишь несколько сооружений в мире. Таковая, однако, заключается не только в самом строении, но и в бремени ответственности, возложенной на избранных управлять делом демократии. Как говорится, тот, кто устал ходить по этим коридорам, — устал от службы. И если даже в нынешние времена гендерного равенства подобная формулировка устарела, как относящаяся лишь к мужчинам, мысль в ней все же отражена верная.

— Прошу прошения, — останавливает меня грузный мужчина, явно пребывающий в растерянности.

— Да?

— Я, хм, кажется, заблудился, — сконфуженно объясняет он, бросая взгляд на часы. — Мне нужно в конференц-зал.

Я окидываю незнакомца взглядом. Его помятый костюм из магазина готовой одежды и синтетический галстук чести ему определенно не делают.

— Вы здесь новенький? — интересуюсь я.

— Да вот вторую неделю всего.

— И вы хотели бы, чтобы я подсказал вам дорогу?

— Хм, да… будьте так добры.

— А что я с этого буду иметь?

— Простите?

— Quid pro quo, — ухмыляюсь я.

У новичка так и отвисает челюсть, и от замешательства он не в состоянии выдавить ни слова.

— Подзабыли латынь?

— Никогда ее не изучал.

— Услуга или преимущество предоставляются в обмен на что-либо. Именно так здесь всё и действует, советую не забывать.

— Э-э… Понятно…

Изводить его и дальше времени у меня уже нет, так что указываю заблудившемуся нужное направление. Даже если он и опоздает на заседание на несколько секунд, полученный урок, надеюсь, послужит достаточной компенсацией.

Я наблюдаю, как толстяк вразвалочку удаляется прочь, и качаю головой, когда он сворачивает не туда. Пожалуй, долго ему здесь не протянуть. В британском парламенте не место нерешительным — да и дешевым костюмам, коли на то пошло. Быть может, присмотрю за этим бедолагой, попытаюсь наставить на путь истинный.

А сейчас мне и самому нужно спешить.

Мое первое совещание сегодня — с «главным кнутом», сиречь главой фракции правящей партии, Найджелом Нейлором. Профессиональный политик, Найджел на семь лет старше меня и воображает себя эдаким чаровником, в особенности по части дам. Даже если и так, лично на меня чары этого хама и мерзавца не действуют. Впрочем, некоторые придерживаются мнения, будто подобные черты для человека на его должности просто необходимы.

По роду своей деятельности «главный кнут» следит за тем, чтобы мы, избранные депутаты, при голосовании ни на шаг не отступали от линии партии. При выдвижении какого-нибудь законопроекта кабинет министров определяет свою позицию и в соответствии с таковой и побуждает нас голосовать. Найджел Нейлор как раз и заведует этим вот побуждением — всеми правдами и неправдами.

Я подхожу к его кабинету и стучусь в дубовую дверь.

— Входите! — гремит из-за нее.

По сравнению с кабинетом Нейлора мой — просто убогая келья. Не то чтобы я переживаю на этот счет, просто посторонним следует знать, что здесь, в Вестминстере, сложилась неофициальная иерархия распределения служебных помещений. Новичкам, вроде того заблудившегося толстяка, отводятся пресловутые кладовки уборщиков, зато так называемые «крупные звери» — депутаты с большим стажем, чей авторитет и репутация говорят сами за себя, — наслаждаются офисами с видами на Темзу. «Главный кнут» — один из самых крупных и лютых зверей, что рыскают по коридорам власти, так что и кабинет у него соответствующий.

— А, Уильям! Спасибо, что заглянули.

«Пф-ф, как будто у меня был выбор».

Найджел указывает на деревянный стул — выбранный, подозреваю, исходя из практически нулевой комфортности.

— Чем могу быть полезен, Найджел?

Притворяться нет никакого смысла. Вызов в кабинет Нейлора может означать лишь одно: ему что-то нужно.

— Законопроект о зеленых зонах. — Он откидывается в кожаном кресле.

— А что с ним?

— На следующей неделе он выносится на рассмотрение, и я хотел бы убедиться, что мы все на одной волне.