Шарлатан 2
Шрифт:
На заводе товарищу Кирееву еще много чего интересного рассказали, и по дороге обратно в Горький было о чем подумать. До этой поездки в Ворсму он всего лишь раз заезжал, когда там только запускались «три завода» (а прошлогоднюю поездку, когда он лишь мимо проехал по пути в Кишкино, и визитом назвать было нельзя), и теперь город его приятно удивил. Новыми, даже внешне очень уютными кварталами жилых трехэтажек, из труб которых, несмотря на довольно холодную погоду, дым не валил, широкими расчищенными улицами (местами до выложенной брусчаткой из шлака мостовой расчищенными) — а ведь город застроился в том числе и из-за того, что «сами льем шары для мельниц, никого не спрашивая». Так что вернувшись в город он первым делом засел за написание распоряжения в адреса заводов в Кулебаках и Выксе, но, немного подумав, приказы смял и выкинул в корзину, а вместо них стал писать статью. Статью для «Юного шарлатана» — журнала, который уже люди читали практически по всей стране. В стране, где десятки тысяч населенных пунктов были полностью сметены с лица земли, в стране, которой остро не хватало буквально всего. И особенно остро именно сейчас стояла проблема с восстановлением разрушенного — а если заводы уже производили огромное количество шлаков, то было бы просто преступлением не сказать людям, что это не отходы, а ценный строительный материал…
А когда статья была уже практически готова, он подумал еще немного и с улыбкой перед ее началом добавил строки, которыми начинались все статьи в первых номерах этого удивительного издания:
— Товарищ Шарлатан снова придумал что-то очень интересное и полезное, чем могут теперь воспользоваться все наши читатели…
В середине марта меня на перемене отловила Надюха и, затащив в директорский кабинет, сообщила мне «страшную новость»: оказывается, по мнению нашей строгой директрисы, Маруся стала плохо учиться: на уроках учительницу не слушает, домашние задания довольно часто просто не делает:
— Вовка, ты бы позанимался с сестренкой, а то я даже не знаю, как ее в следующий класс переводить!
Ага, вот уж великая проблема: Марусе-то всего шесть, а она во втором классе не на отлично учится! И ведь сразу во второй ее именно Надюха и записала, примерно через полчаса, как она с сестренкой в августе поговорила: Маруся сама к ней пришла в школу записываться, когда мама в ответ на ее просьбы ответила, что «если директор школы согласится тебя взять…»
Но ведь это я сестренку всему к школе обучил, да и вообще кому еще за ближайшую родственницу ответ держать? Так что сел, снова с сестренкой позанимался, примерно пару недель на то потратил. После чего уже сам Надюху отловил и сказал, что сестренке просто учиться стало скучно: она уже почти всю программу второго класса знает прекрасно, если бы экзамены были во втором, то она бы всех их хоть сейчас на отлично сдала бы.
— Так что, ее, как и тебя, уже в третий переводить? Сразу видно: все Кирилловы одним миром мазаны.
— Нет, не надо ее в третий, она там точно двоечницей станет. Ты просто ей другие задания давай: книжку там какую-то прочитать и потом всему классу рассказать, еще что-нибудь в этом роде. А лучше всего — ты только не смейся — было бы неплохо найти в Ворсме или еще где в нашу школу учителя музыки. Марусе музыка, например, очень нравится и если бы такие уроки были, она бы и остальные с удовольствием посещала бы, а не со скукой.
— Да где же я такую учительницу найду? Да и ставку нам ОблОНО новую не даст.
— Ладно, в последний раз тебе помогу. На сегодня в последний: я учительницу найду. А ты в ОблОНО выбей постановление о преобразовании нашей школы-интерната в десятилетку: лично я хочу и дальше учиться, а вот уезжать из Кишкино точно не желаю.
— Хоть ты и умный у нас, но дурачок: меня в ОблОНО просто засмеют и пошлют куда подальше.
— А ты хоть и большая, но как была… этой самой, так и осталась. Тебе именно официальный отказ от них и нужен будет: я его приложу к своему письму и эти чиновники из ОблОНО интернат не просто десятилеткой назначат, а сами всем скопом прибегут строить новые корпуса!
— С чего бы это?
— С того, что письмо с приложением я пошлю лично товарищу Сталину. Дальше рассказывать нужно?
— Нет. А когда ты учительницу музыки найдешь?
Глава 5
Вероятно я, рассказывая павловским кузовщикам о том, что проблем с металлом у завода не будет, несколько погорячился: с запуском двух новых доменных печей со сталью лучше вообще не стало. Правда, стало лучше с солью и валенками — ну, должно было в ближайшем будущем стать: у кишкинцев снова завелась своя «большая лодка» Даже не лодка, а настоящий кораблик, рассчитанный аж на сорок тонн всяких грузов и на перевозку вместе с грузами и полутора десятков «пассажиров». Только теперь этот кораблик стал как бы собственностью артели металлистов, но только формально, да и то лишь по той простой причине, что для него листы металла на артельном заводике сделали. Не особо толстого, в одну линию (из такого же в Павлово трубы водопроводные и газовые делали), но на маленький кораблик и такой сгодился. Сам кораблик сделали за счет кишкинцев (которым как раз заплатили за старую лодку, в войну где-то сгинувшую), и построили его на Мордовщиковской верфи (тамошним рабочим платили уже «из личных сбережений»). Еще в «артель судовладельцев» были зачислены два моториста с автобусного завода: они сняли с германских шасси два бензиновых мотора и вместо них поставили два уже своих, дизельных — а бензиновые, быстренько их переделав для работы на генераторном газе, как раз на кораблик и поставили. И на этом недопароходе наши мужики снова отправились в низовья Волги за шерстью и солью.
С солью все еще были хотя и небольшие, но проблемы: в городах ее хватало, а вот по деревням уже последние крохи выгребали. В войну-то поставок ее почти и не было, а на ту же капусту квашеную, которую большей частью колхозники в городах на рынках продавали, соли много требуется. И для грибов, да и вообще много для чего. И особенно много ее требуется для изготовления стекла, а в Павлово крошечный содовый заводик уже думали останавливать из-за отсутствия сырья. Конечно, даже сорок тонн соли проблему не решат, но если таких корабликов будет уже штук десять хотя бы, картина могла сильно поменяться: свою, нижегородскую соль в области производили немного и получалась она слишком уж дорогой, а если ее с Баскунчака возить, да на «дровяных» корабликах, то соль становилась раза в четыре дешевле. К тому же «привозную» и в еду можно было сразу использовать…
Об этом, судя по всему, и в области подумать успели — и подумали там очень крепко. В результате чего в районе опять наступили проблемы с шлакобетонными блоками: большую их часть теперь отвозили сразу в Мордовщиково, где было решено верфь сильно расширить и для новых рабочих стали строить и новое жилье. Правда, на наш район такое решение властей подействовало вообще никак, все же в деревнях колхозники по-прежнему дома старались из кирпича строить. То есть совсем не по-прежнему, раньше-то там только избы разные ставили, а раз появилась возможность жилье устроить получше, то ей воспользовались почти вообще все. Почти — потому что все же много было домов, в которых мужчин просто не осталось, но как раз для таких семей райком и райсовет решили дома за счет района выстроить. Только «чуть попозже», потому что прежде чем дома строить нужно было еще и довольно много цемента где-то добыть — а с цементом в стране было вообще никак. Так что в планах районного начальства сперва предполагалось пяток новых маленьких цементных заводиков построить, и только потом…
Цемент был нужен хотя бы потому, что в проектах нашего ворсменского архитектора вообще не предусматривалась возможность делать деревянные перекрытия. А так как теперь в райкоме заправляли вернувшиеся с фронта солдаты и офицеры, вариант стоить вдовам и сиротам дома похуже они даже не рассматривали. Ну а чтобы опция «попозже» не трансформировалась в «не при нашей жизни», к постройке цементных заводиков приступили еще в конце апреля. А так как этим заводикам для шаровых мельниц нужны тяжелые чугунные (или стальные) шары, артель металлистов очень серьезно так этим производством и озаботили. Артельщики, конечно, могли и первого секретаря обкома послать куда подальше, но обком-то далеко, а райсовет — он совсем рядышком, да к тому же там теперь всеми строительными делами заправляла тетка Наталья, назначенная зампредом райсовета. А она мало что лично распределяла квартиры в Ворсме, так еще и леща могла такого дать, что мало не покажется. На моей памяти, правда, тетка ни разу не дралась, но рассказывали, что когда-то, когда какой-то не самый хилый мужичонка ее матерно обозвал, она ему такую оплеуху отвесила, что с ног сбила…
Но в любом случае с металлом в округе лучше не стало, да и с рудой для заводика времена наступили не лучшие. Последние полгода руду туда вообще возили какие-то артели из-под Мурома, где нашли парочку «месторождений», в которых ее копать все же какой-то смысл имело. Но и там уже почти полностью руду из-под земли выгребли, а к лету поставки руды грозили полностью прекратиться. То есть другую, «традиционную» руду в Ворсму все же привозили, но теперь и полученный из нее металл так же централизованно забирали. Недалеко забирали, в область — но лично меня это все же сильно напрягало, так как у меня на местный металл были уже совсем другие планы. Хотя и не самые срочные, так что я решил, что «подумаю об этом завтра», а пока занялся делами совсем уже приземленными.
И первым делом сделал Маринке новую коляску. То есть сначала я сделал (на этот раз почти целиком сам, только мне каркас в Богородске шавровой кожей обшили, и на этот раз все же за деньги) новую люльку, точнее креслице для малышки от года и лет так до трех. Хорошее креслице, с трехточечными ремнями безопасности (замки для них мне все же отец изготовил, там очень непростая работа по металлу требовалась). А потом, сообразив, что старую коляску Маринке скоро снова будет нужно для нового малыша использовать, просто пошел на ГАЗ и там уже серийную коляску купил, точнее, только одну раму для нее. Меня сначала там хотели послать — не туда, а в магазин, где готовые коляски уже продавались, но я заводчанам показал новую люльку, и мне новая рама с колесами вообще бесплатно досталась. Совсем новая, и даже с новыми колесами: на заводе все же решили, что ставить на детскую коляску тяжелые чуть ли не отлитые из чугуния колеса несколько опрометчиво, и на колясках появились колеса легкие, со спицами, так что теперь коляска почти полностью соответствовала еще не появившемуся ГДРовскому «оригиналу». Разве что резина на колесах была еще черная, и окошки «исчезли».