Чтение онлайн

Но ремни — это штука, безусловно, полезная, однако есть вещи и поважнее. Я потратил целых четыре рубля, купив подходящую клизму, а стекляшки мне наши деревенские стеклоделы изготовили, причем бесплатно — после того, как я им рассказал зачем. Правда, они напрашивались еще и на «испытание» устройства, но тут уж им пришлось утереться: Надюха их послала в очень далекие края. Вежливо послала, но старики и спорить не стали, а вот Надежда очень долго выслушивала мою «инструкцию по применению», а затем, просто плюнув, сказала «сам покажи». Вообще-то сиськи в деревнях хотя и не было принято демонстрировать, но и особо табуированными они пока еще не стали — и демонстрация работы молокоотсоса прошла спокойно. И успешно: Надюха аж подпрыгивала от восторга и кричала, что я просто обязан о нем статью в «Шарлатан» написать как можно быстрее.

— Надюха, ты замечательных директор школы, но как журналист ты вообще никто. Ну сама подумай, какую я могу статью написать? «Тщательно исследовав сиськи кормилицы своей троюродной племянницы, Шарлатан изобрел замечательную штуку»?

Надежда, услышав это, залилась хохотом (и краской), Надюха, все же мозг включив, поинетесовалась:

— Эту штуку, как я понимаю, Надежда никому не отдаст. У тебя еще одна есть? Если ты Маринке отвезешь и покажешь, то она быстро производство таких где-то быстро организует. Штука-то очень нужная!

— Нужная, но не такая. Стекло — это, конечно, здорово, но оно непрочное и легко разбивается. И в горячей воде может лопнуть, а молодая мамочка руки сильно порезать при этом сподобится. Такие штуки нужно делать из пластмассы или резины какой специальной, чтобы они небьющимися были и ничего вредного все же не выделяли.

— А где ты такую пластмассу или резину возьмешь?

— Я — нигде не возьму. Но знаю, что ее уже немцы делают, а может и наши где-то уже наловчились. Но ни я, ни Маринка никакое производство, пока все нужные вещи не найдутся, ничего хорошего не сделаем, поэтому мы с Надеждой поедем сейчас в Ворсму, в роддом, она покажет машинку врачам, врачи все нужные бумажки составят, отправят куда надо — и вот тогда что-то такое у нас в стране появится. Врачи — они люди опытные, лучше нас знают как в таких случаях нужные бумажки составлять.

— Они прям бросятся бумажки составлять, даже чаю не попьют… — недоверчиво прокомментировала мою идею Надюха, а я, изобразив злобную улыбку, ответил:

— Пусть только попробуют отказать заслуженному кабачководу Советского Союза! Не боись, Надюха, там люди тоже вменяемые, увидят, что вещь полезная — и все сделают. У нас большинство людей все же хорошие, а если учесть, что там главврачом в роддоме — моя родственница…

— Какая еще родственница?

— Близкая. Теща моего почти что родного четвероюродного брата тетки Натальи двоюродного племянника, если я не ошибаюсь. Надежда, поехали?

— Вот не зря тебя Шарлатаном прозвали, ох не зря! Ладно, я с вами тогда прокачусь… и сама рулить буду! На моей машине поедем…

Вообще-то «доильная машинка», как назвала мой агрегат Надежда, была уже вторым «изобретением», которое я сделал для удобства выращивания младенцев. Но первый — автоматический нагреватель для бутылочек с молоком, «не взлетел». Его я для Маринки сделал, точнее, я их сразу четыре сделал — не сам, конечно, мне их на Горьковском заводе промавтоматики изготовили, на котором и автоматика для инкубаторов производилась. Но Маринка, узнав цену автомата в производстве, откровенно сказала, что девайс, конечно, интересный — но никому нафиг не нужный: любая мать, начавшая дитятку из бутылочки кормить, уж на второй день точно знает, сколько в ковшик, в котором бутылочка греется, нужно налить холодной воды и кипятка из чайника, чтобы молоко подогрелось до нужной температуры. Вдобавок, в ковшике бутылочка и греется быстрее — а пока автомат будет стоить так дорого, на него ни одна мамочка и не взглянет. Ну да, там же два термодатчика на сильфонах ставить нужно было, а только микровыключатель для такого датчика в промышленности стоил шестнадцать рублей…

А вот молокоотсос врачиха в Ворсме оценила очень хорошо, правда, не сразу оценила. Сначала она обратила внимание на лифчик Надежды и поинтересовалась, где такие шьют: она и сама была дамой довольно фигуристой. А когда та сказала, что лифчик ей Шарлатан сшил, она еще минут пять со мной обсуждала возможность обретения такого же. Пришлось объяснять, что шил его не я, а просто я маме рассказал, как его конструировать: пришлось в свое время это изучить, так как когда у меня старший сын родился, в соответствующих магазинах было шаром покати, то есть для дам с большим бюстом найти ничего было нельзя — но нужные выкройки найти было несложно. И ткани любые в торговле все же имелись, так что мы с женой тогда проблему решили.

А сейчас решалась другая проблема, и врачиха, оценив все же агрегат, меня подробно о нем расспросила и сказала, что уже завтра поставит вопрос о его производстве в Облздраве — а это давало надежду, что дело нигде надолго не застопорится. Потому что врачиха была теткой авторитетной и, как мне кажется, очень пробивной: с войны она вернулась с тремя орденами Красной Звезды (последнюю из Японии привезла), почти всю войну работала начальником фронтового госпиталя — а у нас оказалась вообще почти случайно: возвращаясь из Японии уже в Горьком узнала, что возвращаться-то ей просто некуда, ее родной городок в Белоруссии был вообще полностью снесен и она приняла предложение облздрава поработать в Ворсме. А я с ней познакомился как раз на свадьбе ее дочери и парня из Ворсмы: меня в роли «почетного гостя» туда тетка Наталья притащила. Ну а потом я еще маму к ней несколько раз возил, потому что родители и баба Настя думали, что у нее «что-то не так».

Ну да, «не так», и нетакость окончательно проявилась двадцать первого: у меня появились две новых сестренки. Которые — вот уж неожиданность — получили имена Анастасия и Дарья, в честь бабы Насти и матери отца. Я тогда сказал, что это мама специально сделала, чтобы на днях рожденья сэкономить, и отец после моих слов долго смеялся. Ну а баба Настя меня крапивой отстегала: для нее дочь и внуки были буквально священны и никаких «насмешек» она над ними не допускала…

Не сказать, что это было страшным наказанием: я-то давно знал, а теперь и вся деревня с моей подачи была в курсе, что жжение от крапивы длится пару минут всего, пока чайник греется: если обожженное крапивой место (или укус комаров) просто прогладить бутылкой с горячей водой, то жжение почти мгновенно проходит. И взрослые это тоже теперь знали, так что порка крапивой теперь стала наказанием больше «моральным»… хотя, боюсь, эти взрослые ее применять стали и по менее значительным, чем раньше, поводам. А я вообще теперь о наказаниях не думал: появились дела куда как более интересные.

Вечером двадцать первого июня товарищ Сталин, выслушав официальный доклад товарища Берии, задал несколько уже неофициальных вопросов:

— Поздравляю, и я думаю, что мы объявим о нашем достижении уже завтра: у товарища Мао дела идут уж слишком хорошо с точки зрения товарища Трумэна, и нам желательно его немного… предостеречь. А теперь поясни мне, как вам удалось это сделать на три месяца раньше плановых сроков? И какие у нас ближайшие перспективы?

— Не на три месяца, мы опередили собственные планы минимум на полгода. Сейчас у нас еще два изделия практически готовы…

— Что значит «практически»?

— Еще раз проверяется вся электрическая часть, но это лишь контрольная проверка. А сработать так быстро получилось по двум причинам: во-первых, благодаря графиту повышенной чистоты производительность котла выросла по сравнению с расчетной более чем на полпроцента…

— Это немного.

— Но выросла, а во-вторых, так как генераторный завод материала для щеток производит сейчас по четыре тонны в сутки, на два месяца раньше удалось запустить второй котел. Сейчас товарищ Доллежаль в Березках заканчивает постройку третьего котла, который еще и электричество будет давать — а это мы смогли сделать благодаря тому, что уже добываем металл в значимых количествах в Бештау, и его нам хватит как раз на новый котел, и на Желореченском руднике, его уже хватит и на работу еще одного энергетического котла в Березках, строительство которого тоже началось а конце марта. С пуском одного котла в Березках у нас будет достаточно сырья на изготовление двух изделий в месяц, а после второго — до трех в месяц. А когда в Красном камне рудник заработает, то у нас производство вырастет до пяти или даже до шести в месяц. Но это с учетом поставок из Германии, Чехии и Болгарии.

— То есть, если котел в Березках запустят по плану, а августе, то у нас к концу года будет уже больше десятка изделий?

— Нет, будет в лучшем случае пять-шесть. И переработка сырья занимает довольно много времени, и все же химия у нас пока отстает. Но, если планы по строительству химкомбинатов не сорвутся и руды будет достаточно, то к концу следующего года мы выйдем на производство двух изделий в месяц. Потом, конечно, еще нарастим, товарищ Курчатов предложил в Березках еще три котла поставить — но мы пока с ними не спешим, сырья для еще не хватает.