Чтение онлайн

— Почему это неразумном?

— Потому что сейчас билет на самолет купить довольно трудно, всего-то три рейса в день выполняется, а если ты меня поколотишь, то я могу в свой самолет тебя и не взять.

Ну что могу сказать: работу Маринка поменяла, а лексикон остался прежним. Но на обратном пути уже в самолете, Маринка все же согласилась со мной, что наличие одной большой свободной комнаты для обустройства в ней домашней библиотеки — дело исключительно хорошее. И мы почти всю дорогу с ней обсуждали, какую именно в такой библиотеке лучше поставить мебель и где ее заказать. И для меня этот разговор был очень важен, причем не из-за того, чтобы создать старой подруге «домашний уют», я все же ни на секунду не забывал о том, что только в одном Воронеже стройотрядовцам предстоит заплатить за ударный труд минимум двадцать миллионов очень даже полновесных и совершенно наличных рубликов. И это если студенты будут работать не прикладая рук, а ведь были серьезные такие шансы, что сумма эта и вырасти может разика так в два если студент за работу всерьез возьмется. А если взять не один Воронеж, а всю область… а если взять не одну область, а все, куда стройотряды поехали… Да, тут было над чем подумать, и думать следовало очень быстро.

Страна-то студентам деньги заплатит, но если эти деньги не будут обеспечены товарами, то произойдет разгон инфляции — а оно нам надо? Правда, тут был и один успокаивающий фактор: студент заработанные денежки проматывать не бросится сразу, а будет их тратить потихоньку — ну, большей частью, так что с появлением на прилавках товаров можно было и не спешить. То есть можно было не очень сильно спешить, пара месяцев в запасе точно у меня была. Именно у меня, ведь это я сдуру подписался «все быстро наладить и построить», забыв предварительно выяснить, а на какие шиши. То есть откуда взять столь нужные шиши, я примерно представлял, осталось придумать, как это сделать.

Ведь деньги, как писал основоположник социалистической экономики Давид Рикардо — это овеществленный труд. И где взять труд, в целом было понятно, но вот как его овеществить… в целом тоже понятно, только здесь фактор времени играл существенную роль. Вот взять к примеру ту же мебель: в стране сейчас каждый год «улучшает жилищные условия» заметно больше миллиона семей. Мало, конечно, но все же — и вот если каждая их этого миллиона потратит на покупку очень нужной для них мебели хотя бы пятьсот рублей, то страна получит прирост наличных денег в бюджете заметно больше трехсот миллионов. Потому что, даже если не считать «торговые наценки», на изготовление всей этой мебели затраты на зарплату рабочим вряд ли составят больше четверти, а остальное уйдет по «безналичным» статьям расходов на сырье и материалы. Сплошной профит казалось бы — но если с сырьем (той же деревяшкой) хотя бы относительно понятны источники, то уже с сырьем (клеем, например) есть определенные сомнения, а насчет энергии изначально понятно, что ее пока просто нет. А ведь «энергетическая составляющая» в деревяшечном производстве тоже более чем заметна — в общем, было над чем подумать. И думать над конкретными частями этой мозгодробительной головоломки все же должны будут совсем другие люди, обладающие совсем другими знаниями, просто потому, что я знаю лишь о чем думать надо, а вот как об этом думать правильно, я и понятия не имел…

Думать правильно в экономическом направлении я не умел, зато умел считать. Лучше всего, конечно считать на компьютере, но когда их нет и не предвидится, то и те навыки, которыми сейчас детей обучали в школе, вполне комп заменят. Ну, если не нужно считать с точностью в кучу знаков после запятой — а тут и ошибку процентов в десять можно и ошибкой даже не считать. И осталось лишь найти то, что нужно было считать.

А считать нужно было, по сути дела, всю мебельную промышленность целиком, причем создаваемую с нуля. В принципе, в Советском Союзе какая-то мебельная промышленность была, вот только была она, на мой взгляд, совершенно антисоветская. На всю страну — если не считать кучу табуреткостроительных артелей — насчитывалось всего двадцать семь мебельных фабрик, но дело было даже не в количестве. И делали на этих фабриках очень неплохую мебель, а до войны советскую мебель и иностранцы с огромным удовольствием покупали. Потому что она была действительно очень хорошей и довольно красивой, не уступающей «лучшим зарубежным образцам» — вот только для советского человека она была неподъемно дорогой. А для буржуев она могла показаться очень дешевой, так за такую же мебель денег прочили в разы больше. Но в войну и эти «антисоветские» фабрики в большом количестве просто были уничтожены, а оставшиеся переключились на изготовление чего-то дешевого, но примитивного и качества уже отвратительного. Собственно, на этом и «сыграли» нижегородские артели, приступившие к производству простой, но довольно качественной мебели по приемлемым ценам.

Низкие цены объяснялись просто: артели практически не использовали дорогие сорта дерева вроде дуба и бука, а свою мебель строгали из дешевой березы в основном. Вид у мебели, конечно, получался тоже «дешевый», но она в любом случае свою функцию выполняла. А я прекрасно знал, как и березовой мебели придать «дорогой» вид, просто знания эти никто использовать не мог потому что не было чем их применять.

Зинаида Михайловна, когда я рассказал ей, что, собственно придумал, сразу вспомнила свое фронтовое прошлое. Причем так хорошо вспомнила, что я узнал неизвестные ранее подробности своей биографии на десяток колен предков. Однако у нее все же теперь работало только в нашей области больше полутора сотен довольно неплохих бухгалтеров, так что уже в началу июля я выяснил и некоторые экономические аспекты существования всей нашей семьи и многочисленных своих родственников — на этот раз примерно до пятого колена. То есть выяснил, наконец, как в Горьковской области — с финансовой точки зрения — «процветают» все мои родственники. И что нужно срочно сделать, чтобы процветание это распространилось и на «новую родню», причем не только воронежскую, но и еще из пяти ближайших областей. Все же у бухгалтеров наверняка существует какое-то тайное общество, позволяющее им получать информацию из мест, куда им, казалось бы, доступа нет. И обретя столь ценные данные, я поехал пообщаться со старым знакомым (и очередным родственником) в Горький. Ну да, старым, я с ним уже почти два месяца как познакомился.

Когда я начал только думать о том, как быстро и недорого (но «быстро» все же стояло на первом месте) резко нарастить производство мебели, первой мыслью было приобретение оборудования у иностранцев. Однако мне потребовалась всего пара дней, чтобы выяснить, что известных мне производителей лучших станков для древообработки, таких, как Хомаг и Райхенбахер, пока еще не существовало в природе, а изготовитель лучших на данный момент таких станков Барберан был, оказывается, совершенно испанской фирмой и с ними по понятным причинам Союз никаких дел иметь не собирался. Можно было, конечно, по неофициальным каналам через третьи страны там кое-что приобрести — хотя бы чтобы узнать, как эти станки сделаны, но этот путь к слову «быстро» отношения точно не имел. Но был и другой пусть, и я решил попробовать воспользоваться именно им. А раз решил, то сел в машину и поехал пользоваться…

Когда в десятых годах века уже двадцать первого в России возродился массовый интерес к атомной промышленности, стало очень часто упоминаться имя Игоря Ивановича Африкантова — и у многих сложилось впечатление, что он был каким-то атомным физиком. Но как раз физиком он вообще не был (хотя науку эту и знал, как любой выпускник технического ВУЗа). А был он гениальным технологом и придумывал не реакторы сами по себе, а то, как их сделать. Как варить сталь, сварке в нормальных условиях не поддающуюся, как резать сплавы, которые были прочнее любых резцов — в общем, он «материал» чувствовал буквально на уровне инстинктов и лучше всех понимал, как с любым материалом работать. И что требуется, чтобы с материалом правильно работу вести. На порядок лучше всех: именно под его руководством девяносто второй завод в годы войны увеличил производство пушек во много сотен раз (и это не метафора)!

Но война давно уже закончилась и теперь Игорь Иванович решал уже совершенно другие задачи — а я решил, что «в свободное время» он и мою задачку решить сможет. Точнее, поможет ее решить… не мне, другим людям, и я еще надеялся, что он скажет, каким именно:

— Игорь Иванович, я к вам с небольшой просьбой: мне кое-какие станки срочно нужны, а вот как их сделать, я не знаю.

— Я, вообще-то, тоже не знаю, а еще у меня своей работы довольно много. Так что… уложишься в десять минут? Я как раз собрался в столовую заскочить.

— Баба Настя, если люди слишком быстро едят, ложкой по лбу лупит. И правильно делает, ибо сказано: тщательно пережевывая пищу ты помогаешь обществу.

— Убедил, пятнадцать минут, — рассмеялся Игорь Иванович. — Так в чем твоя проблема заключается?

— Мне Иосиф Виссарионович поручил… разрешил заняться восстановлением разрушенной Воронежской области, и я туда сагитировал поехать на стройки два десятка тысяч студентов в составе стройотрядов.

— Это ты молодец!

— Сам знаю, но вот ведь засада: студентам за работу платить надо, и платить живыми деньгами. А денег у меня нет…

— Ты, наверное не поверишь, но и у нашего завода…

— Да я не о том. Я знаю, где деньги взять, но для этого… в общем, буду краток: мне нужно до октября нарастить производство товаров народного потребления, а конкретно корпусной и мягкой мебели, на миллиард рублей. А для этого мне нужны некоторые станки. Простенькие, дешевенькие, но много. И очень быстро. Да не дергайтесь, я знаю, что это не ваша работа, я к вам за другим пришел: покажите мне пальцем на десяток инженеров, желательно молодых, которые мне такие станки быстренько спроектируют. И производство их так же быстренько наладят.

— Да, мне говорили, что ты умеешь широко мыслить, но чтобы настолько широко… а где производство-то налаживать собираешься?

— На заводе в Сергаче, где сейчас шлифмашинки и перфораторы делают, еще на девяносто втором заводе, на инструментальном производстве…

— У нас завод, если ты внимательно слушал, полностью загружен плановыми заданиями!

— А я что, возражаю? Я-то как раз о внеплановой работе говорю, сверхурочной и совершенно добровольной.

— Уже интересно, давай дальше, добавляю тебе еще десять минут. А то в цирк мне ходить некогда, а раз уж цирк сам ко мне пришел…