Чтение онлайн

Вообще-то Шарлотте нравилась история, но сегодня ее больше влекла книга, взятая накануне в библиотеке и лежавшая теперь в ее столе. Она читала бы всю ночь, если б не ворчание Анны, умолявшей погасить свет и ложиться спать, если они обе собираются утром идти на занятия. В итоге сама Анна сегодня осталась в постели, мучаясь внезапной мигренью.

Кое-как отсидев последние полчаса занятия, Шарлотта подхватила сумку, прижала к груди заветную книгу, с которой не расставалась на переменах, и пошла в общежитие. За ней увязалась Мелани Кармайкл, живущая этажом ниже.

Мелани причудливым образом сочетала в себе мрачный пессимизм и умение смеяться громче и дольше всех. Ее настроение менялось поминутно. Только что она жаловалась на какую-нибудь ерунду, казавшуюся ей стихийным бедствием, а через минуту разражалась смехом, услышав удачную шутку. В данный момент это была Мелани Недовольная.

– Ты погляди только, какая жара! А я зачем-то купила теплые перчатки, а летние убрала в шкаф. Мне не везет, патологически не везет.

– Достань их, Мелли, это же недолго. А теплые тоже пригодятся.

Обычно Мелани забавляла Шарлотту, но сегодня, кроме раздражения, других эмоций не вызывала. Мимо них в сторону спортивного поля пронеслись студентки – подглядывать за тренировкой команды по конному поло, не иначе.

– Если я достану перчатки, погода испортится, вот увидишь. У меня всегда так.

– Тем более доставай их, а то лето продлится еще месяца три, и мы не увидим снега на Рождество.

– Ну и хорошо. Не люблю снег. Люблю дождь и туман. Вот единственное, что мне нравится в Англии.

Мелани жаловалась еще на что-то. На обилие домашних заданий, на сложный узор для вышивания, который она легкомысленно выбрала, на соседа по парте, который постоянно постукивал ногой по полу прямо во время уроков. Шарлотта слушала вполуха.

Они с Мелани расстались на лестнице. Шарлотта поспешила в комнату. Анна спала. Шарлотта поставила школьную сумку на стул, написала подруге записку и отправилась в сад, прихватив плед и книгу.

Девушка облюбовала укромное местечко за оранжереями. Здесь росли два дерева, наверняка переплетенные корнями. Их стволы касались друг друга, но одно тянулось вверх, а другое наклонялось почти параллельно земле, легко изогнувшись. На этот изгиб Шарлотта и набросила плед. Подтянувшись, девушка оседлала ствол, спиной прислонившись к другому дереву.

Но только она раскрыла книгу и начала погружаться в тревожную атмосферу ее событий, как услышала знакомый насмешливый голос.

– И что это юная мисс делает так далеко от земли и от общежития?

– Я не выходила за территорию академии, мистер Гастингс. Правила полностью соблюдены.

– Разве благовоспитанным леди пристало сидеть на дереве? – ему приходилось смотреть на девушку снизу вверх.

Руки в карманах, дымящаяся сигарета в зубах. Небрежно повязанный галстук, расстегнутый ворот рубашки. Наследник великой фамилии – хорош, ничего не скажешь.

– Курить точно запрещено, – парировала Шарлотта, не отвечая на вопрос о дереве.

Он хмыкнул, затянулся и бросил окурок в траву, вдавив его носком туфли поглубже.

– Что читаешь? – в то же мгновение книга была выхвачена из рук Шарлотты.

– Отдайте! И мы не переходили на ты, – возмутилась девушка, легко спрыгивая с дерева.

– «Тэсс из рода д’Эрбервиллей» 6 , – вслух прочитал Теодор, одной рукой пресекая попытки Шарлотты вернуть книгу. – Интересно, твоя маменька одобрила бы историю о грехопадении юной девушки? Пожалуй, надо наябедничать Джону.

– Ну и говорите. Подумаешь.

Шарлотте наконец удалось завладеть злополучной «Тэсс». Ее щеки пылали от гнева и, честно говоря, от капельки смущения.

– Ну и манеры у вас, мистер Гастингс, – Шарлотта выдохнула. – А теперь, когда мы посвятили достаточно времени светской беседе, не оставите ли вы меня одну?

– Вынужден отказать, миледи, – он отвесил чопорный поклон. – Это мое место. Я здесь прогуливал уроки еще в то время, когда ты расчесывала куклам волосы. Так что, это ты должна меня оставить одного.

– Разве у вас нет сегодня тренировки? Прямо сейчас? Я видела, как на поле потянулись зрители.

– Наплевать, – пожал плечами Теодор. – А теперь уходи. Я собираюсь предаваться здесь меланхолии в одиночестве.

Шарлотта уперлась руками в бока.

– Здесь нет таблички «Собственность Хантингдонов». Я буду сидеть на этом дереве столько, сколько пожелаю.

– Договорились, – он внезапно сменил курс. – Тогда я буду лежать под ним. Под деревом, то есть. Меня это устраивает, если ты не вздумаешь кокетничать со мной и болтать какой-нибудь женский вздор.

Должно быть, с выражением лица Шарлотты стало что-то не так, потому что он рассмеялся, проведя рукой по темным волосам. Небрежный обаятельный жест.

– Не смотри с таким ужасом, как будто я Алек д’Эрбервилль из твоей книжки. Не нравится перспектива находиться наедине с мужчиной – скатертью дорога.

– Мне жаль ваших родителей, мистер Гастингс, – потрясенно промолвила Шарлотта, прижимая книгу к груди. – Вы – позор семьи.

– Это ты еще не знаешь остальных членов благородного семейства, – снова засмеялся он. – И можешь звать меня Тедди.

– И не подумаю.

Девушка сдернула плед с дерева, развернулась и решительно удалилась, спиной чувствуя, как Теодор Гастингс неотрывно смотрит ей вослед.

Ее упрямство и его азарт не позволяли ни одному из них отказаться от облюбованного места. Иногда они не пересекались, иногда, упорно игнорируя друг друга, находились вместе. Шарлотта – на дереве, Тедди – под ним на голой земле, рискуя простудиться. Они не разговаривали, только здоровались, да иногда Шарлотта жаловалась на сигаретный дым, поднимавшийся к ней тонкой струйкой. И тогда Тедди послушно выбрасывал окурок.

Однажды Шарлотта сунула ему в руку баночку с монпансье.

– Бросал бы ты курить, – она впервые обратилась к Тедди на ты.

Он усмехнулся.

– Леденец не заменит сигарету, даже если он такой же сладкий, как твои губы.

Шарлотта не покраснела, не разозлилась, а засмеялась, неожиданно для себя самой.

– Ты можешь хоть один день не говорить дерзостей?

– Чтобы ты заскучала в моем обществе? Я этого не переживу.

Он взял у Шарлотты плед и услужливо постелил на ствол дерева. Девушка забралась наверх и открыла книгу, но, прочитав пару абзацев, поймала себя на том, что не поняла ни слова. Теодор будто почувствовал, что она сегодня не ушла с головой в чтение, и спросил: