Чтение онлайн

– Нет.

– А раньше всегда был, – она снова вздыхает. – Считаешь меня уродиной?

– Я просто не мог быть один.

– А если бы у меня не было месячных, ты бы хотел заняться со мной сексом?

– Так у тебя месячные?

– Вот видишь, даже ты не хочешь меня.

– Мой врач выписал мне хорошие антидепрессанты…

– К черту антидепрессанты! – кричит она. Ты молчишь. – Я хочу, чтобы ты ушел.

– Марта…

– Либо уходи, либо скажи, что хочешь меня.

– Но ты же сама сказала…

– Мы можем это сделать по-другому, – Марта нервно затягивается сигаретой. Руки трясутся. – Муж говорит, что после второго ребенка меня только так и можно трахать.

– Скажи ему, что он идиот.

– Тебе-то откуда знать, каково это? Ты ведь не был женат!

– Хочешь, я сам скажу ему, что он идиот?

– Не надо, – говорит Марта, и ты чувствуешь ее руку на своем плече. – Скажи лучше, что скучал по мне.

– Я скучал по тебе, – врешь ты, но это лучше, чем возвращаться в густую одинокую ночь. Намного лучше…

Горький кофе приводит в чувство.

– Ты не ночевал дома? – спрашивает тебя сестра.

Ты киваешь. Прикуриваешь сигарету. Подруга сестры сидит в кресле напротив, скрестив ноги, и просто смотрит на тебя.

– Нравится? – спрашивает сестра.

Ты пожимаешь плечами.

– Мужикам обычно нравятся блондинки, – она пропускает тонкие волосы подруги меж пальцев. – Ее зовут Диана, но ты, если хочешь, можешь дать ей другое имя, – сестра улыбается.

Ты затягиваешься сигаретой, разглядывая сквозь пелену синего дыма лицо блондинки: никаких эмоций, никаких чувств.

– Это что, робот? – спрашиваешь ты.

– Биологический организм, если быть точным, – говорит сестра. – Правительство разрешило выпустить ограниченную серию, чтобы проверить реакцию рынка.

Ты киваешь, но кофе уже интересует тебя больше, чем эта ненастоящая женщина напротив.

– А ты знаешь, что физически они такие же, как мы? – не унимается Кэт. – Их выращивают в искусственных матках, изменяя структуру мозга таким образом, чтобы единственным их желанием было служить нормальным людям.

– Мне это не нравится.

– У тебя нет воображения! – смеется сестра. – Только представь общество, в котором всю черновую работу выполняют такие как Диана. Они убирают улицы, готовят, воюют за нас, в конце концов, если надо, – Кэт мечтательно прикрыла глаза. – Знаешь, если бы Шмидт не пообещал мне подарить Диану, я бы, наверное, никогда не легла с ним в постель.

– Ты спала с ним ради этого робота?

– Что в этом плохого? Разве ты не убивал ради своих идеалов?

– Не было никаких идеалов.

Отец возвращается в полдень. Вы разговариваете о политике и экономическом росте.

– Ты останешься на годовщину? – спрашивает он как-то между делом.

– Наверное, нет, – говоришь ты. – Это же была твоя жена.

– Но ведь Кэт ее дочь, а вы с ней… – отец замолкает.

Ты вспоминаешь Шмидта. Может быть, его шарманка была права и нет у тебя никакой сестры? И все знают об этом, кроме тебя. Но ты любишь ее как сестру. И это истина. Твоя истина.

– Когда ты уезжаешь? – спрашивает отец.

– Может быть, завтра, – говоришь ты. Он кивает…

Во дворе проткнувшего небо дома Марта гуляет с детьми. Кто-то зовет тебя по имени. Ты оборачиваешься. Единственный друг в этом городе машет тебе рукой. Ты смотришь на него. Смотришь на его сына, закутанного в синенькую шубку и длинный кремовый шарф.

– А где мать? – спрашиваешь ты.

Федор улыбается и говорит:

– А нет матери. Сейчас такое время… Свободная любовь и все такое… Сам понимаешь…

– Все относительно, – говоришь ты.

– Да! – смеется Федор.

Желтый аэрокэб останавливается рядом с вами.

– Это за нами, – говорит Федор.

Они скрываются в сером небе. Становятся черной точкой…

Ты идешь мимо транкобаров и стараешься даже не смотреть в их сторону. Безумие не снаружи. Оно внутри нас. И правительство знает об этом. Знает и позволяет сходить с ума. Но только по их правилам. И никакого хаоса. Передозировка вседозволенности исключается. Все под контролем. И ты уже не знаешь, куда идешь, ты просто не можешь быть здесь. А искрящаяся реклама нового ремингтона вбивает в сознание картинки самоубийства рок-звезды, который застрелился из этой винтовки. И голос в твоей голове: «Ты можешь стать таким же, как он, если закажешь новый ремингтон прямо сейчас, по совершенно новой низкой цене…» «Идите к черту!» – говоришь ты, и транкобары снова улыбаются тебе. И ты идешь, стараясь даже не смотреть в их сторону. А песня из рекламного ролика все звучит и звучит в твоей голове:

Изнасилуй меня.Изнасилуй меня, мой друг.Изнасилуй меня.Изнасилуй меня снова.Я не единственный…Ненавидь меня.Ненавидь снова и снова.Опустоши меня.Изнасилуй меня, мой друг.Мой любимый внутренний источник,Я буду целовать твои открытые раны.Ценю твою заботу.Ты всегда будешь вонять и гореть…

Ночь. Ты лежишь в кровати. Глаза закрыты, но ты чувствуешь, что Майк смотрит на тебя.

– Знаешь, Ян, – говорит он, – в религии персов есть мост Чинват, по которому должен пройти каждый грешник. И чем больше грехов, тем уже становится мост. Как думаешь, кто из нас мог бы дойти хотя бы до середины?

Ты открываешь глаза, но в комнате никого нет. Только ты и ночь. Встань с кровати. Выйди в гостиную. Видишь, там, на диване, сидит подруга твоей сестры, ее игрушка? Подойди к ней. Загляни в небесно-голубые глаза.

– Диана?

– Да, Ян?

– Ты что, никогда не спишь?

– Сплю. Биологически я такой же организм, как и ты, – она смотрит на тебя. Такая человечная. Такая безразличная.

Сядь в кресло напротив нее. Достань пачку сигарет. Спроси Диану, может ли она курить.

– Могу.

– Но не куришь.

– Нет.

– Почему?

– Потому что Кэт не хочет, чтобы я это делала.

– А Шмидт? С ним ты курила?

– Да. Ему нравилось смотреть, как я это делаю.

– Значит, ты успела привыкнуть.