Шатаут
Шрифт:
— Ты выглядишь невероятно.
Я покраснела, и мои щёки загорелись. Глядя вниз на землю, я шаркнула ногой.
— Спасибо. О, и извини, что не написала. Я забыла.
Он отошёл в сторону, чтобы я могла войти. Он дал мне достаточно пространства, чтобы протиснуться мимо него, и мой локоть коснулся его живота. Я услышала его вдох, и это заставило меня задуматься, не вдыхал ли он мой запах. И снова эти проклятые бабочки.
Он прочистил горло.
— Не переживай. Ты здесь, и это всё, что имеет значение.
Это всё, что имеет значение.
Я размышляла об этой фразе, когда прошла через небольшую прихожую и оказалась в комнате, которую посчитала гостиной. На стене висел огромный шестидесятидюймовый телевизор, по которому шли ESPN News. Один чёрный кожаный диван был прижат к длинной стене, которая, видимо, соединялась с кухней, а другой такой же стоял у противоположной стены. Перед ним располагался небольшой журнальный столик с разбросанными по нему спортивными журналами, и в остальном, за исключением телевизора, комната с простыми белыми стенами казалась довольно пустой. Не так плохо, как ожидала. По крайней мере, чище, чем я могла предположить. Я понятия не имела, были ли тут какие-то странные запахи, потому что запах пиццы заполнил мои ноздри.
— Боже, отлично пахнет, — я почти рычала.
Я была голодна, совсем забыла о любой еде после завтрака. Нервы взяли надо мной верх. Когда аромат пищи витал в воздухе, я не могла сдерживать голод.
Он усмехнулся.
— Кухня там. Доставщик привёз две большие пиццы прямо перед тем, как ты пришла.
Я последовала за ним, когда он вёл меня через маленькую комнату с обеденным столом и стульями на четыре человека. Кухня была такой, как я себе представляла — камбузный стиль с тёмными, устаревшими шкафами. Столешница пластиковая, но не слишком ужасная.
— Я понятия не имел, какую пиццу ты любишь, поэтому просто предположил.
Он достал из шкафа две бумажные тарелки и протянул мне одну.
— Ты мог бы написать и спросить.
Я улыбнулась своим словам, чтобы он мог понять, что я подкалываю его по поводу каждого его сообщения.
Он толкнул меня локтем, и я ухмыльнулась, взглянув на него.
— Ну, разве ты не комик, — открыв две коробки, он сказал: — Эта для любителей мяса, а другая — гавайская. Извини, но я обожаю ананасы в пицце.
— О, я знаю.
— Очко в пользу Хэдли. Кажется, это ещё одна вещь, которую ты знаешь обо мне, чего я не знал о тебе.
Я взяла по куску из обеих коробок и положила на свою тарелку.
— Ригли, я не веду счёт. Почему так важно, что я знала о тебе что-то, чего ты не знал обо мне?
— Потому что я выясняю, до какой степени мудаком я был в старшей школе, когда полностью игнорировал тебя.
Мне не хотелось в это ввязываться прямо сейчас. Я была здесь, чтобы наслаждаться собой, а не углубляться в прошлое.
— Ну, для справки, я люблю гавайскую. Мясная тоже вкусная, но обычно я убираю колбаски. Не знаю почему, но они никогда не устраивают меня, — попробовала я прояснить, завязывая разговор.
Он последовал примеру.
— Ну, тогда тайна разгадана. Хочешь газировку, воду, пиво или, кажется, в холодильнике есть молоко?
Я сморщила нос.
— Молоко с пиццей отвратительно. Я недостаточно взрослая, чтобы выпивать, поэтому просто возьму газировку.
Он поставил свою тарелку, чтобы покопаться в холодильнике. Я потратила эту минуту, чтобы попялиться на его зад, не будучи пойманной на разглядывании. Идеально круглая форма, которая, как я знала, отлично заполняла его бейсбольные штаны.
— Есть Mountain Dew, или Pepsi.
— Pepsi.
— Держи Pepsi.
Он выпрямился и протянул мне ледяную банку. Наши пальцы соприкоснулись, и я ощутила, как по мне прокатился холодок. Я схватила банку, чтобы она не выскользнула из моей руки.
— Захочешь выпить пива позже — без проблем. Тут никто не требует документов.
Сарказм в его голосе заставил меня чувствовать себя немного смущенной моим педантичным отношением. Я знала, что большинство ребят моего возраста уже были на одной или двух вечеринках и упивались в хлам в то или иное время. Но это никогда не было моим выбором.
Я не хотела выглядеть не круто, поэтому просто ответила:
— Ладно, спасибо.
Но, конечно, я не стану его пить.
Мы оба отнесли нашу еду и напитки в гостиную, и я подождала, пока Ригли сядет, чтобы выбрать, где буду сидеть я. Он плюхнулся на середину большого дивана, прямо перед телевизором, оставляя место только по обе стороны от себя. Я вежливо выбрала меньший диван и села, поставив еду на подлокотник. Он взглянул на меня в недоумении, и я хотела спросить его, о чём он думает, но, поразмыслив получше, не стала. Может быть, он не хотел, чтобы я ставила туда свою тарелку. Я подняла её и положила на колени. Его хмурый взгляд остался прежним.
— Тебе там удобно?
— Хм? — растерянно переспросила я. — О, да, я в порядке, спасибо.
Ригли озадаченно смотрел на меня.
— Так где же парни? Я думала, что здесь будут и другие люди, — я старалась поддерживать разговор.
Он занялся пиццей, откусив кончик. Я наблюдала за его ртом, пока он жевал. Его язык выскользнул и облизал уголок губы, прежде чем он ответил мне.
— Бишоп получил сообщение от Авроры, так что он у вас.
Ох, эта подлая маленькая соседка по комнате.
— Крис в миллионный раз в этом семестре умотал на какую-то вечеринку. А Остин за городом, на свадьбе своей старшей сестры.
Я сделала большой глоток своей газировки и икнула один раз, прежде чем заговорить. Я не знала, почему газированные напитки так действуют на меня, но мой первый глоток всегда заставлял меня икать.
Ригли попытался скрыть свою усмешку.
— Значит, тут только мы?
Я не хотела прозвучать так, будто надеялась, как раз на это, или что возможность побыть наедине была большой проблемой, но вышел скорее отчаянный вопрос, чем случайное небрежное заявление.
— Да, только мы. Проблемы с этим?
— М-м-м…
Я жевала пиццу, не желая говорить ничего другого, что заставило бы меня звучать глупо.
— Ну, мы можем посмотреть фильм, если ты любишь есть под кино?
— Угу.
Он нажал несколько кнопок на пульте, и начался боевик, который, как я даже не догадывалась, уже вышел. Вскоре я была полностью поглощена и смотрела, широко раскрыв глаза. Одна из сцен заставила меня ухватиться за подушки, лежащие рядом, и Ригли искоса ухмыльнулся, когда я глянула на него.