Чтение онлайн

— Люда, пошли на море купаться, — неожиданно для себя выпалил я.

— С ума сошел, у меня же нет купальника! — возмутилась жена.

— Подумаешь! Будем купаться голышом. На пляже темно, там никому до нас дела нет.

Однако супруга, несмотря на все уговоры, не согласилась на такую авантюру.

— Ну, на нет и суда нет, — легко согласился я. — Раз не идем на пляж, тогда возвращаемся в свою квартирку. Думаю, нам есть чем там заняться.

Кровати Бориса Львовича подвели, скрипели они капитально. Но я такими мелочами не заморачивался. Как и жена. Все равно завтра утром мы покинем сие пристанище, нас ждет каюта № 218 на палубе С теплохода «Адмирал Нахимов», которому до затопления осталось всего ничего, двенадцать лет.

Будильника нам не понадобилось. Уже часов в семь утра в открытые окна начали свои переговоры соседки. Они орали так, что могли своими воплями мертвого разбудить. Пришлось встать и поставить чайник. Когда мы уж собирались уходить, в комнату заглянул нахмуренный Борис Львович, чтобы пожелать нам доброго пути, а заодно проверить не положили мы случайно его постельное белье в свой чемодан.

В десять утра мы уже были на причале морского вокзала, с которого проводилась посадка на теплоход.

Найти каюту оказалось несложно. Стюартов в белых тужурках тут не водилось, вместо них везде висели таблички с пояснениями. Мы спустились на свою палубу по широкой лестнице, хранившей следы прежней позолоты, видимо сохранившейся с той поры, когда теплоход был спущен на воду в Германии.

Двухместная каюта оказалась узким отсеком, метра полтора шириной, на левой переборке которого имелись две койки, прикрепленных одна над другой. Первым делом я запрыгнул на верхнюю, и с удовольствием обнаружил, что та вполне подходит мне по длине.

А вот в мутный иллюминатор кроме самого причала и ног проходящих пассажиров ничего не было видно. В правом углу каюты имелся небольшой столик, на котором, впрочем, вполне хватало место для бутылки, пары рюмок и тарелки с закуской.

Сложив все вещи в рундук под нижней койкой, мы отправились на обзорную палубу, чтобы посмотреть на Одессу с моря.

Когда берег стал синей полоской на горизонте, я повернулся к жене, все еще не отрывавшей взгляда от исчезающего в тумане города и предложил зайти в бар, оценить, так сказать, его меню.

— Ой, Саша, не знаю, — боязливо сообщила Люда. — Впереди почти две недели, а я даже не представляю, сколько у нас денег осталось. Ты прибрал все себе, как Плюшкин.

— Не переживай, — бодро сообщил я. — Денег достаточно. Обратные билеты на самолет у нас в кармане. Трехразовое питание входит в цену путевки. Так, что волноваться нечего. Кстати, могу все финансы доверить тебе, ты же у нас бухгалтер, как никак.

— Нуу, — в раздумье протянула Люда. — Пожалуй, рублей сто я у тебя на всякий случай конфискую, мало ли, какие проблемы появятся. А остальными сам распоряжайся. Могу я хоть в отпуске не думать о деньгах?

Она хотела еще что-то сказать но, глянув на мою улыбку, махнула рукой.

— Ай, ладно, гулять, так гулять! Идем в бар!

В баре работал кондиционер, но, несмотря на это, особой прохлады не чувствовалось. К тому же здесь можно было курить, поэтому у потолка вились сизые клубы дыма, медленно разгоняемые потолочным вентилятором.

За столиками в основном сидели женщины, якобы уткнувшись в свои коктейли, они внимательно разглядывали всех лиц мужского пола заходящих в бар.

Я тоже был внимательно рассмотрен, оценен и принят к числу годных для употребления, несмотря на то, что зашел не один.

Люда моментально просекла такие взгляды и всем своим видом давала понять, что этот только парень ее, и никто его больше не получит.

До обеда оставалось совсем немного, поэтому мы заказали по одному коктейлю, чтобы не портить аппетит.

На свободной стене у входа в бар висели несколько игровых автоматов. Вот у них в большинстве толпились мужчины. Они увлеченно кидали в автоматы жетоны, дергали ручки. Автоматы моргали огоньками, крутили рисунками, звенели, но выигрышей особо не случалось. За полчаса, что мы пробыли в баре, наверно раза два в поддон автомата упало по жетону.

— Давай попробуем, — предложила Люда.

— Давай, — без особого желания согласился я. Жетон у бармена стоил пять рублей, по нынешним временам на такие деньги можно было жить два-три дня, если не больше. Надежд на выигрыш я не питал от слова совсем.

Взяв два жетона, мы встали в небольшую очередь желающих отдать свои деньги государству.

Люда кинула первый жетон в приемник, и когда загорелся зеленый огонек, нервно дернула ручку автомата.

«Однорукий бандит» засветился, цилиндры с рисунками фруктов закрутились.

— Ничего, — выдохнули зеваки и люди, стоящие за нами в очереди.

— Кидай второй, — посоветовал я.

Люда уже хотела бросить жетон, но затем резко отдернула руку.

— Саша, давай ты попробуешь, может тебе больше повезет.

— Хорошо, — усмехнулся я и, кинув жетон в узкую щель приемника, дернул ручку автомата.

Аппарат засветился, загудел, и затем с грохотом высыпал кучку жетонов в поддон.

— Блин! Да он, похоже, все жетоны выдал, что в него сегодня игроки успели накидать, — подумал я, выгребая металлические кружки себе в карманы. — Эх, такая бы штука вечером случилась

Пока я вытаскивал жетоны, вокруг собралась куча комментаторов, а очередь к автоматам стала в два раза длинней.

— Саша, давай еще поиграем, — предложила жена.

— В другой раз, — отговорился я. — Никуда этот ящик отсюда не денется.

— Ого! Жена то у меня азартная женщина, даже не подозревал, — думал я, меняя у бармена жетоны на деньги. Сто десять рублей, нехило так, почти моя месячная поварская зарплата, прилетели за несколько секунд.

За обедом я сидел, машинально поглощая пищу и раздумывая о сегодняшнем выигрыше.

Больше всего меня интересовал вопрос, сегодняшний инцидент явился простой случайностью, или так работает мое новое сознание? Проверить это было очень легко, сходить и сыграть с ящиком еще пару раз. Если выиграю, можно считать, что меня наградили еще одной плюшкой. Только проверять придется в другом баре и желательно без жены.

А та в это время оживленно делилась с соседкой по столу подробностями сегодняшнего выигрыша.

У нас на удивление получился интернациональный стол. Десять человек и ни одного чистого русского. Ну, ладно, я можно сказать почти русский и только на четверть ингерманландец, жена чистая вепка. Трое литовцев и пятеро хохлов с западной Украины завершали нашу кампанию.