Чтение онлайн

– Знаешь… кхм… Ты хорошо сохранился, - выдавил из себя шокированный Мишель. И непонятно было чем он удивлён больше: известием, что его хозяин вампир или тем, сколько ему лет.

– Мы стареем очень медленно, - небрежно пожал плечами Эжен.

– Стареете? А разве вампиры не ходячие мертвецы?
– Мишель осторожно протянул руку и коснулся гладкой щеки графа. Улыбнулся удивлённо.
– Нормальная тёплая кожа. Что не так?

– Я не умер, меня остановили у последней черты. Один монах по имени Кристоф, которого когда-то спасла от чумы прекрасная девушка. Девушка-вампир. Мы не мертвецы, нас правильнее будет назвать мутантами. Вампиризм своего рода мутация организма, благодаря которой мы перескакиваем через несколько ступеней эволюции, приобретая в итоге некие сверхспособности. Как побочный эффект - непереносимость яркого солнечного света и невозможность иметь детей. Мы не сгораем в пепел, как рассказывают легенды. Но можем легко умереть, если надолго останемся на солнце. От дикой боли и сильных ожогов. Нас можно убить обычным ножом или пулей в сердце, или отрезав голову. На самом деле мы мало чем отличаемся от простых людей.

– Ага. Не считая сверхспособностей, - насмешливо произнёс Мишель.
– Кстати, а какие они бывают? Вы можете летать? Передвигать взглядом мебель? Поджигать всё вокруг?

– У нас очень быстрая регенерация, повышенная выносливость и скорость движения. Летать? Некоторые могут, очень старые, могущие оперировать энергиями пространства. Эфир, астрал. Названия разные, суть одна. И у вампиров нет кожистых крыльев летучих мышей, это выдумки, - опередил Эжен вопрос, который явно повис на кончике языка любопытного повара. Мишель засмеялся, подтвердив догадку.
– Чем старше мы становимся, тем лучше оперируем энергией, которая разлита вокруг нас. Мы можем черпать её, уплотнять и создавать материальные объекты, такие как призрачные крылья или эфирное оружие.

– Знаешь, - парень перекатился на спину, заложил руки за голову и мечтательно уставился в светлый потолок, - я всегда верил, что мир вокруг не столь прост. Мне всегда хотелось верить в сказку. Приехав сюда я обошёл все мистические места, по крайней мере те, что широко известны, но нигде не нашёл и следа настоящей мистики. Почти разуверился, когда вдруг попал к вам. Признайся, ты ведь не единственный представитель, скажем, не совсем людей в особняке?

– Нет. Может, сначала поделишься своими догадками?

– Окей. Абрахам мне всегда напоминал большого сторожевого пса, а Тьерри персидского кота, холёного и немного избалованного. Белая кошечка, которая частенько меня навещала, это Жюли?
– Эжен, нехотя, кивнул, вызвав насмешливую улыбку Мишеля.
– Филипп больше напоминает… куницу. Так же способен чайной ложечкой выесть весь мозг. Бедный Аками. А Леон? Вампир? И Ларс?

– С Абрахамом и Тьерри ты угадал. Семьи оборотней Грасси и Леветт служат мне уже несколько сотен лет. А вот Филипп всё же вампир, хотя с характером куницы, это точно. Аками и Леон тоже вампиры, а Ларс оборотень-полукровка. Он не умеет полностью оборачиваться.

– Почему ты мне рассказал обо всём?
– Мишель повернул голову и насторожённо уставился в спокойное лицо графа.

– Потому что ты один из нас. Ты полукровка, разве не знаешь?

– Нет, - Мишель сел на постели, нахмурившись.
– Значит, этот Врочек тогда сказал обо мне?

– Забудь о нём. Он никогда больше не пересечётся с тобой. Ты не знаешь, кто твой отец?

– Дух Ночи. Так всегда отшучивалась мама. Думаешь, вампир?

– Нет. Как я уже упоминал, мы теряем способность к размножению после мутации. Это очень болезненный процесс и не все выживают после него. Думаю, что твой отец демон. Вот только не знаю какой, - признался Эжен.

– Демон? Они тоже живут среди нас?!

– Постоянно не живут. Мелкие бесы приходят в мир по вызову, выполняют работу и иногда ненадолго задерживаются. Могут вселиться в человека и произвести потомство с некоторыми способностями. Из таких людей потом появляются чёрные маги, очень нехорошие люди. Сильные демоны приходят в мир только в результате ритуалов, выполняют требуемое, и уходят, взяв плату. Серьёзную плату, вплоть до отбора жизни. Некоторые из них могут иметь потомство с человеческими женщинами, в которых течёт кровь ведьмы. Высшие демоны приходят сами, но их потомство это такая редкость, что и говорить не стоит. Эти охотятся за человеческими эмоциями, которыми лакомятся, как мы сладостями. Они для них редкий деликатес.

– Откуда ты понял, что я дитя… демона? Я не чувствую в себе ничего необычного. Кроме своих «приступов», - покраснел Мишель, припомнив то, о чём хотел поговорить с Эженом.
– Кстати, спасибо за ту ночь. Твоё появление было своевременным.

– Твоё желание едва не затопило особняк, пришлось принимать меры, - улыбнулся Эжен, проводя тонким пальцем по алевшей скуле парня.

– Укуси меня, - вдруг попросил Мишель, склоняясь над графом.
– Ты ведь уже сделал это однажды, да? Именно так ты понял всё обо мне?

– Да. Твоя кровь подсказала. Но мне больше понравилось пить её, когда твой оргазм смешался с экстазом от вампирского укуса. Непередаваемый коктейль.

– Тогда чего ты ждёшь?

– Уже ничего, - рассмеялся Эжен, опрокидывая юношу на спину, накрывая его манящие губы жарким поцелуем, скользя ладонью под его тонкую футболку и касаясь гладкой нежной кожи.

Мишель мечтательно вздохнул, внимательным взглядом окинул сияющую чистотой кухню и, наконец, направился к себе. Уже наступило утро, и пора было отдохнуть. Он всю ночь трудился как пчёлка, только бы не думать о том, до чего они с Эженом дошли бы, не помешай им вернувшиеся Абрахам и Тьерри. К сожалению, важные дела вынудили графа покинуть Мишеля и исчезнуть до самого ужина. Пикантные картинки всё время витали перед глазами, заставляя постоянно отвлекаться и замирать, погружаясь в мечты. Жюли, временами появлявшаяся на кухне, посмеивалась и частенько тормошила Мишеля, вырывая из романтического омута. Никогда раньше он не замечал за собой подобного поведения. Кажется, он влюбился! Нет, точно влюбился. Мишель вновь улыбнулся, сделал шаг с последней ступеньки и уже повернул в свой коридор, как вдруг на его пути возник Леон Д'Аррас. Этот человек, то есть, вампир был старым другом Эжена. Он был намного младше, но наставник у них был один и тот же - монах по имени Кристоф. Монах-вампир. Звучит абсолютно дико, но такова оказалась правда. Конечно, после мутации Кристоф покинул свой орден, сменил имя, но, по сути, остался тем же, кем был - спасителем чужих душ и жизней, хотя и немного странным способом. Именно он воспитал и Эжена, и Леона.

– Спешишь к своему возлюбленному?
– Леон стоял в тени, избегая льющегося из окна дневного света.

Его яркие хищные глаза закрывали тёмные очки, льняная рубашка и свободные брюки почти полностью закрывали тело. Тёмные иссиня-чёрные волосы рваными прядями лежали на воротнике, полные губы были изогнуты в насмешливой улыбке. Обычно, когда он оставался гостить в особняке, то день он проводил, не покидая гостевую комнату. Видимо, сегодня он сделал исключение. Мишель затруднялся ответить, какие именно отношения связывали Леона и Эжена. Д'Аррас просто обожал словесные пикировки с графом, они частенько спорили на самые разные темы, а иногда, отдалившись от всех, долго и тихо о чём-то говорили.

– Это вы о ком, месье Леон?
– Мишель притворился, что не понял намёка. Их с Эженом завязывающиеся отношения не касались никого, кроме них.

– О нашем золотоволосом Эжене, конечно же, - ухмыльнулся Леон.
– Похоже, он нашёл способ исполнить свою давнюю навязчивую мечту.

– Да? И какую же?
– Мишель прекрасно понимал, что он как рыбка глотает брошенную наживку, но вопрос сорвался с языка раньше, чем он успел его поймать.

– Лет триста назад мы побывали в Японии, где встретили старого-престарого вампира. Ему давно перевалило за тысячу, но выглядел он… сногсшибательно, лет на шестьдесят, не больше.

– Неужели нашёл рецепт бессмертия?

– Почти. Его спутником был потомок высшего демона Инферно. Очень редкий экземпляр, эксклюзив. В отличие от потомков одержимых мелкими бесами, сильные демоны оставляют потомство человеческим женщинам лишь в исключительных случаях, а уж высшие… Этим необходимо познать настоящую страсть и любовь, чтобы завести ребёнка в нашем мире. Хотя их чувства всегда кратковременны, но оставляют глубокий след в сердце женщины. В таких случаях появляются весьма талантливые дети.