Чтение онлайн

Демид откинулся в кресле, постукивая по подлокотникам большими пальцами. Злость в душе поднялась горячая, требующая немедленной крови. Какой-то оборванец из Слободки посмел говорить с его людьми как с холопами? Посмел ронять лучшего бойца в грязь?

Но Демид не зря правил Посадом. Он умел держать злость на привязи и начал думать.

Повар. Выскочка из ниоткуда. Казалось бы — тьфу, растереть, но слухи ползли. Знатные господа, привыкшие жрать рябчиков на серебре, потянулись в Гуся. Ради чего? Ради вкуса.

А теперь выясняется, что он не просто готовит. Он дерётся. Кусается. Роняет людей в грязь и ставит условия самому Демиду.

Не холоп и не очередной трактирщик.

Золотая антилопа, — вспомнил Демид старую сказку. Глупая, дикая антилопа, которая бьёт копытом и сыплет золотом в грязь.

— Ты говорил, он там строится? — спросил Демид.

— Строится, хозяин. Каменное здание, большое. Леса стоят, крышу кроют. Через неделю-две откроет.

— И вся знать к нему поедет.

Демид улыбнулся одними губами.

Бугай при виде этой улыбки отступил на шаг.

Демьян давно уже придумал план, потому и послал людей к повару.

Если забрать повара и трактир — вся эта знать будет есть в заведении Посада. Кланяться посадскому столу, а трактиры Белозёрова опустеют. Это будет удар под дых Гильдии и всё, что для этого нужно — приручить одного дикого повара.

— Значит, он хочет, чтобы я приехал сам, — сказал Демид. — Что ж. Уважу просьбу.

Рыжий вытаращил глаза.

— Хозяин?..

— Как с делами чуть управлюсь, возьмем железо и людей. — Демид поднялся из кресла, и комната сразу стала меньше. Он был огромен, как медведь, поднявшийся на задние лапы. — Поедем, раз приглашают.

— А если он опять…

— Проверим. — Демид подошёл к сундуку, достал кистень. — Проверим, какие у повара зубы. Крепкие ли.

Он двинулся к двери, и приказчики расступились перед ним.

— Если дерзкий, — бросил Демид, выходя в коридор, — значит, будет на нас работать. Такие мне нужны. А если просто дурак…

Он не закончил. Не нужно было. Дураки в Посаде долго не живут.

Александр

Домой мы добрались за полночь.

Варя шла рядом, зевая на ходу. Позади плелись Антон и Стёпка — оба вымотанные до последней жилки. Целый день на стройке, потом ещё ждали, пока я вернусь от Мокрицына.

На полпути нас догнали Матвей с Тимкой — возвращались из «Гуся».

— Как там? — спросил я.

— Нормально, — Матвей пожал плечами. — Полную посадку отработали. Кирилл чуть не на крыльях летает.

Тимка молча кивнул, подтверждая. Парень вообще не любил лишних слов.

— Ну что там? — Варя толкнула меня локтем. — С судьёй-то?

— Порядок. Долг списал. Осталось восемьсот серебра, отдадим когда сможем.

Варя остановилась посреди улицы.

— Как списал? Просто так?

— Не просто так. Буду его учить худеть. Меню составил ему, повару показал что делать надо.

Она фыркнула, потом тихо рассмеялась, чтобы не разбудить соседей.

— Ты ненормальный, Саша.

— Знаю.

В доме было тепло. Маша и Гриша уже спали в своих кроватях. Сенька тоже дрых, раскинувшись поперёк постели и сбросив одеяло на пол. Варя подошла, укрыла его, поправила подушку.

Мальчишки разбрелись по комнатам. Я слышал, как скрипят кровати, шуршат одеяла. Через пять минут всё стихло.

Варя задержалась в дверях.

— Саш.

— М?

— Молодец. С судьёй этим.

— Неожиданно как-то получилось, — улыбнулся я ей.

— У тебя всегда так, но ты хитрец на самом деле. — Она тихо рассмеялась, быстро чмокнула меня в щеку и сбежала.

Я проверил тесто для пицц, которое оставил на расстойку и прошёл к себе, разделся, лёг в постель. Тело гудело от усталости, но на душе было легко. Бумага у Кирилла в сейфе. Шестьсот серебра в кармане. Завтра проверю стройку. Лука режет вывеску. Всё крутится.

Белозёров будет мстить, — мелькнула мысль. Его слова у крыльца Мокрицына засели в голове как заноза.

Но это завтра. Или послезавтра.

Я натянул одеяло и закрыл глаза.

Проснулся я от крика.

Не сразу понял, где нахожусь. Темнота, тепло одеяла, сон ещё цеплялся за веки. Потом женский, истошный крик повторился откуда-то с улицы.

— Горит! Горит!

Я вскочил, путаясь в одеяле. За окном плясали рыжие, злые отсветы. Так не бывает от свечей или лучин. Так бывает только от большого огня.

— Веверин горит!

В груди оборвалось.

Я рванул дверь, выскочил в коридор. Матвей уже был на ногах, натягивал сапоги. Тимка выглянул из своей комнаты, спросонья хлопая глазами.

— Одевайтесь! — бросил я. — Быстро!

Варя появилась из детской, накинув платок на ночную рубаху.

— Саша, что…

— «Веверин». Пожар. — Я влез в сапоги, схватил тулуп. — Запри дверь и никуда не выходи. Детей не выпускай.

Она побледнела, но кивнула. Умница. Потом будет спрашивать, сейчас — делать.

Мы выбежали на улицу.

Зарево стояло над Слободкой, подсвечивая низкие облака. Соседи высыпали из домов, галдели, показывали руками. Кто-то уже бежал в сторону пожара с вёдрами.

Я рванул напрямик, через дворы. Матвей не отставал, Тимка пыхтел сзади. Ноги скользили по мёрзлой земле, холодный воздух драл горло.

Какая сука сделала, — стучало в голове. Еще надеялся, что может перепутали, может не «Веверин», но глубоко в душе я уже знал по направлению зарева, по крикам, по тому, как сжалось что-то внутри, что худшее случилось.

Выскочили на площадь.

«Веверин» был в огне.

Точнее — строительные леса вокруг него. Деревянные балки, доски, настилы — всё полыхало, выбрасывая в небо столбы искр. Огонь жадно лизал каменные стены, ещё не добравшись до крыши, но уже подбираясь к стропилам.