Чтение онлайн

– Где документы? – резко спросила я.

Маргарита встала, открыла секретер, достала оттуда тоненькую красную папочку. Обложка была скреплена черной шелковой лентой, сбоку свисала печать. Я взяла картонный лист и удивилась:

– Это что?

– Нотариально заверенный список бумаг, – деловито заявила Маргарита, – по-моему, там двадцать позиций.

– А где сами подлинники? – не поняла я.

– Отдала Зое Владимировне не так давно. Составление перечня время заняло, да и не хотела я вдову сразу после похорон тревожить, – ответила экономка. – На всякий случай составила и правильно оформила список. Испугалась, вдруг ко мне кто из клиентов заявится и потребует невесть чего, закричит: «Ты украла! Я точно знаю, Ветошь мои документы тут держал».

А я ему списочек под нос:

«Убедитесь, вот нотариус печатью скрепил, все вручено вдове. Да только там какая-то ерунда была, ей-богу».

Я пробежала глазами список.

1. Страховка от фирмы «Метра», медобслуживание для уезжающих за рубеж. 300 евро. 2. Страховка от фирмы «Метра» на оказание стоматологических услуг. 600 евро. 3. Страховка от фирмы «Метра» – пропажа багажа при авиаперевозках…

И в таком же духе ровно двадцать один документ, все выданы двадцатого апреля на всякую мелочь, а один на пять миллионов евро. Но меня огромная страховка не удивила, я о ней уже знала от Зои Владимировны. Вдова честно призналась: она очень хочет получить деньги, поэтому и обратилась в нашу бригаду. Никаких чужих секретов, странных тайн, писем, дисков с записями здесь и в помине не было. Вероятно, владелец «Метра» сделал Борису Олеговичу, как все, подарок, предоставил то, что мог – пакет страховок для него.

Видно, на моем лице появилось разочарование, потому что Рита спросила:

– Неинтересно?

– Не очень, – честно ответила я. – Надеялась увидеть… Ну… не знаю… компрометирующее фото, видеозапись скандала. Зоя Владимировна не верит в самоубийство мужа, ей хочется наказать того, кто лишил его жизни. Похоже, вы тоже не считаете смерть хозяина суицидом.

Рита передернулась.

– Борис Олегович не мог отравиться, да еще с помощью любимого паука. Это невозможно. Он же знал, что Павлик в таком случае умрет. Зачем тогда к нему накануне ветеринара вызывал? И насекомое бы его не укусило.

Мне показалось, что я ослышалась.

– К пауку приезжал доктор?

Маргарита вдруг широко улыбнулась.

– Паша живой же, мог заболеть. Я до того момента, как к Борису Олеговичу пришла, думала: паук, он просто паук. Сидит в углу, сетку плетет, мух ловит. Тряпкой, если попадется, пришлепну и дальше по делам тороплюсь. А как у хозяина паучью комнату увидела, чуть от страха не умерла.

Рита растопырила пальцы ладони.

– Вот такие там сидели! И малюсенькие тоже. Каждый свое ел, некоторые не капризные, им ничего не надо. Другим – специальная температура, влажность. И у каждого имя было. Ванечке, например, требовался песочек, белый-белый, мелкий, на муку похожий, он в него зарывался. Ветошь мешки этого песка из Африки получал. Я ему один раз сказала:

– Может, в гнездо крупчатки насыпать? Дешевле получится, она в любом магазине есть.

Борис Олегович засмеялся и ответил:

– Ваня хитрый, он быстро подмену просечет. Если всерьез, то мука совсем не подходит, она из зерна делается, а песок – это кремний, перемолотый камень. Я тебе книжку дам, почитай.

Маргарита изучила полученный от адвоката том и заинтересовалась обитателями паучьей комнаты. Конечно, она не испытывала к ним такой страсти, как Ветошь, но перестала бояться насекомых, оценила их.

– Ну не поверите, – улыбнулась Маргарита, – они Бориса Олеговича узнавали, бросались его встречать, радовались.

Я с сомнением посмотрела на экономку.

– Да, да, – подтвердила та, – именно радовались. Кое-кто и меня приветствовал. И к ветеринару Антону они хорошо относились, понимали, что врач им добро делает. Так вот, накануне своей смерти Борис Олегович разволновался, ему показалось, что Павлик, его самый любимый экземпляр, захворал, он и звякнул Антону. А тот необыкновенно быстро примчался, через час, невиданное дело. Антон такой весь из себя, его еще уговорить приехать надо, прикатит не сразу, только когда сможет, из-за ерунды не почешется. Но Борис Олегович его всегда упрашивал, чем-то интересным заманивал. То книгу ему редкую достанет, то какой-то микроскоп. Антон странный, денег с клиентов не берет, ему интересно пауками заниматься. Ветошь говорил, такой врач на Москву один – он уникальный. В тот вечер у Бориса Олеговича была встреча в рабочем кабинете назначена, на двадцать два часа. Он мне позвонил и взволнованным голосом сказал:

– Рита, я все отменил, можешь отдыхать. Павлик заболел, я Антона уговорил приехать.

Потом он мне еще раз звякнул, веселый такой:

– Маргарита, все о’кей. У Павлика в аквариуме температура упала, вилка термостата из розетки вывалилась, похолодало, вот мальчик и скуксился.

Борис Олегович любил гостей к насекомым водить, шутка у него такая была. Если кто, в особенности из женщин, впервые в дом заглянул, хозяин спрашивал:

– Хотите на моих деток посмотреть? – и вел даму к паукам.

Реакция предсказуемая: визг по всему особняку, а Ветошь смеется и говорит:

– Они в аквариумах, можно через стекло погладить.

Да что там бабы! Мужики некоторые орали. Но довольно скоро все вокруг узнали, что адвокат экзотическими насекомыми увлекается, и перестали ловиться на его удочку.

Маргарита понизила голос:

– На Рублевке живет разный народ, много таких, кто в девяностые лично с нуля бизнес поднимал, а его чистыми руками не поднять. Приехал как-то к Борису Олеговичу один банкир, фамилию, хоть убейте, не скажу. Про него болтают, что выбился в люди из простых быков. Знаете, кто это такие?

– Низшая ступень преступной группировки, парни, которые с автоматом бегают по улицам, не путать с наемными киллерами, это элита, – ответила я. – Быки, как правило, более двух лет не жили. Деньги, девушки, оружие, умри молодым – вот их лозунг.

– Вот тот банкир с земли вверх красиво взлетел, – продолжала Маргарита, – всего навидался, давно смерти бояться перестал. Не поверите, как он визжал, когда в паучью заглянул! В люстре лампа треснула. Только двоих помню мужиков, кто на любимцев нашего хозяина с восторгом глядел. Сосед Степан Сергеевич Козихин и Илья, он у нас в доме бассейн мыл. Ну, в смысле, не в том особняке, где я сейчас служу, а у Бориса. Вот им пауки нравились. Я, когда про смерть Бориса Олеговича услышала, сразу подумала: «Зачем было вечером Антона вызывать, если ночью он решил при помощи Павлика из жизни уйти? Нелогично».

Я кивнула:

– Хороший аргумент. Можете дать мне координаты ветеринара Антона?

Маргарита взяла со стола мобильный:

– Записывайте. Если не ответит, оставьте ему сообщение. Антон аккуратный, он перезвонит, когда сможет. Скажете, что номер я вам дала.

– Рита, вы не замечали чего-нибудь странного в поведении хозяина в последние дни перед кончиной? Может, он изменил каким-то своим привычкам или, наоборот, обзавелся новыми? – не отставала я от экономки. – Может, сюда вдруг пришел незнакомый человек и угрожал адвокату?

Экономка молчала, потом неуверенно произнесла:

– За несколько дней до смерти нет. А перед Новым годом тетка одна заявилась неподходящая.

– Неподходящая? – переспросила я.

Маргарита пустилась в объяснения.

Как правило, Борис Олегович приезжал за час до назначенной встречи, пил кофе в кабинете, смотрел телевизор, лежал на диване – то ли отдыхал, то ли настраивался на разговор. Визитеры были все из своих. За годы работы в элитном агентстве персонала Маргарита легко научилась отличать богатых и чиновных от простых, затрапезных граждан. Даже если порог переступал некто в дешевой куртке и заляпанных грязью ботинках, его выдавали манеры. Снимет верхнюю одежду, не глядя сунет Маргарите, сам на крючок не вешает, обувь не скидывает, спокойно идет по паркету, не задумывается об уборке, привык к прислуге. Нацепил простые шмотки, вроде как закамуфлировался, пересел из джипа на метро, а привычки-то куда деть? И почти все поголовно забывали про часы и дорогие обручальные кольца. Принимая из рук посетителя куртенку с мехом Полкана на воротнике, Рита видела на запястье эксклюзивный будильник, а на безымянном пальце правой руки – кольцо, усеянное сверкающими камнями. Что тут сказать? В шпионы бы гостей Бориса Олеговича не взяли. Но тетка, которая приперлась в самом конце декабря, не прикидывалась бедной сиротой: она ею и в самом деле являлась.