Чтение онлайн

Кондрат Калистратович тяжело поднялся.

— Пийду в правление. Звонить в район надо. Спрошу, что делать.

На третий день провожали Федора на фронт. Ваня не выдержал — заплакал.

— Не плачь, братишка, ты провожал меня на войну с белофиннами и тоже волновался. А помнишь, я сказал, что через три месяца вернусь с победой. Вернулся же! И теперь вернусь через три-четыре месяца. Прогоним захватчика и вернусь. — Федор провел по мокрому лицу Вани шершавой ладонью, вытер слезы.

Шли дни. По радио передавали, что гитлеровцы бомбят наши города, занимают нашу землю. Сжималось сердце от боли.

Письмо от Федора. Единственное. Через три месяца почтальон принес извещение, что Федор пропал без вести. Анна Ивановна слегла от горя. Неделю не поднималась, во рту ни крошки. И только сознание того, что надо работать, что надо помогать фронтовикам, убирать до зернышка хлеб, заставило ее встать.

Подошло лето сорок второго года. Ваня работал в Малой Джалге счетоводом. Война не прекращалась. Совинформбюро передавало, что немцы уже в Ростовской области. Вечером, когда Анна Ивановна возвращалась с Тосей с колхозного поля, она тревожно спрашивала у сына:

— Ну, что там радио каже?

— Плохо, мамо! Фашисты идут в наш край.

— Ой, лышечко! Шо ж наши солдаты так тикають, шо допустылы его так далеко? Погибнем! Все погибнем! — причитала она.

— Ну, должны же их остановить когда-нибудь! — утешал Ваня.

Через несколько дней он прибежал домой встревоженный, растерянный:

— Мамо, все уезжают от немцев.

— Что же делать нам?

— Давайте, мамо, собираться.

Заскочил домой Кондрат Калистратович, бледный, неузнаваемый.

— Немец уже в Большой Джалге. Поезжайте в Вознесеновку. Ваня, мигом ко мне, в линейку! — Кондрат Калистратович умчался вместе с сыном.

Приехала Анна Ивановна в Вознесеновку, а Кондрат Калистратович с Ваней уже там.

— Ну, маты, прощай! — Первый раз в жизни при детях Кондрат Калистратович поцеловал жену.

— Папа, и я с вами.

— Ты еще мал, сынок! Мы в партизанский отряд.

— Папа, вы же знаете, как я метко стреляю. — И Ваня побежал к линейке, вскочил.

— Мамо, мы скоро вернемся. Не плачьте!

Не прошло и получаса после отъезда Усковых, еще не высохли слезы на щеках матери, а в село на машинах и мотоциклах влетели гитлеровцы.

В Рагулях, куда прибыли Усковы, уже организовывался партизанский отряд «Сергей». Командиром назначили начальника районного отделения милиции Попова Никиту Абрамовича, комиссаром секретаря райкома партии Несмачного Ивана Михайловича.

Командиры объяснили обстановку:

— Кто слаб волей, кто боится, что не выдержит, лучше оставайтесь.

И некоторые отсеялись.

Оставшиеся давали присягу на верность Родине. Командирами взводов назначили Белимова Василия Андреевича и Дрищова Василия Тарасовича. Кондрат Калистратович и Ваня Усковы попали во второй взвод, к Дрищову.

В тот же вечер отряд направился в Левокумку, затем в Кизлярские буруны. Под Кизляром отряд «Сергей» слился с благодарненским «Максимом». Командиром у благодарненцев был секретарь райкома партии Однокозов Алексей Григорьевич. Вскоре партизаны соединились с Моздокским фронтом. Их придали кавалерийскому корпусу Кириченко. Задача партизан и регулярных частей Красной Армии состояла в том, чтобы совместными усилиями разгромить моздокский узел противника, состоявший из нескольких тысяч солдат и офицеров, большого количества танков, бронемашин, артиллерии, авиации.

К партизанам на самолете прилетел первый секретарь краевого комитета партии, член Военного Совета фронта Михаил Андреевич Суслов. Подошел к бойцам отряда «Сергей».

— Кто командир?

— Я, товарищ Суслов! — представился Попов.

— Товарищ Попов, постройте всех партизан.

Михаил Андреевич поприветствовал, потом обошел всех, каждому партизану пожал руку. Вот он поздоровался с Гайворонским и вдруг увидел стоящего рядом с ним Ваню Ускова.

— О, у вас маленький партизанчик! — воскликнул Михаил Андреевич. — Как твоя фамилия?

— Партизан Усков Иван! Прибыл в отряд для защиты Родины!

— Ну, здравствуй, Ваня Усков! — и пожал руку «партизанчику».

Член Военного Совета поинтересовался, в чем нуждаются партизаны.

— В оружии, — был ответ.

Михаил Андреевич поговорил о чем-то с командирами, затем пожелал всем успехов, пообещал, что оружие партизаны получат, и улетел. В тот же день из Кизляра прибыли две воинских машины с оружием.

Ваня Усков получил карабин и две гранаты, которые он тут же прикрепил к поясу брюк.

Несколько дней партизаны потратили на изучение оружия и пулемета «максим». Ваня Усков хоть и был самым молодым в отряде, а в оружии разбирался лучше некоторых взрослых. Партизаны видели старания мальчишки и промеж себя говорили:

— Хороший хлопец у Кондрата: работящий, скромный, смелый. А поет как! Настоящий соловей!

Закончит чистить оружие Усков-младший, положит карабин на колени и, глядя в степную холмистую даль прищуренными глазами, запоет:

Партизаны тихо, стараясь не вспугнуть песню, подходили, садились вокруг.

А Ване было очень-очень грустно. Наверное, воспоминания о доме, о маме, о Наде и Тосе потянули на песню. Конечно, она не спит по ночам, его мама. Он представил ее лицо с высоким белым лбом, с большими серыми глазами, ее застенчивую улыбку. Наверное, часто утирает она слезы кончиком белого платка — все думает о них с отцом.

…На посту стоят Василий Дрищов и Ваня Усков. Тихо плещется о берега Кума. Ночь. Ветер налетит, расшевелит камыш и кажется, что вот сию минуту бросится на тебя враг.

Ваня озирается вокруг — страшно.

— Не бойся, Ваня! Это ветер гоняет камыш, — подбадривает парнишку Василий Дрищов.

…В разведку уходили почти каждый день. Ведь разведка — глаза и уши отряда.

Командование отряда дало ответственное задание двум юным партизанам: Ускову и Абдульменову. Подробно рассказали им, что они должны разузнать, как действовать. Одели их в чабанские костюмы, дали в руки ярлыги, и отправились ребята в село Кумли.

«Чабаны» шли смело, громко разговаривали. Перед ними расстилалась неоглядная степь.