Чтение онлайн

Не знал Василий, какая страшная опасность угрожала ему, если бы ящик разбился.

У заповедника его встретили посланные навстречу два партизана. Василий передал им ящик, спешился и, идя рядом со взрослыми, рассказал о злополучной истории, приключившейся с ним.

— Как же он не взорвался? — ужаснулись мужчины.

Партизаны рассказали обо всем командиру Якову Герасимовичу Подосиновскому. Тот вызвал к себе мальчишку. При тусклом свете керосиновой лампы Яков Герасимович молча внимательно рассматривал вихрастого, взволнованного мальчугана. А тот стоял ни жив ни мертв.

— Ты как попал в отряд? — спросил командир.

Вася рассказал, как это получилось.

— Ну что ж, — подумав, сказал Подосиновский. — Оставайся пока в отряде. Дороги назад уже нет. Иди отдыхай, а отца позови ко мне.

Многие шли в горы впервые. Первый раз видели их величественную и грозную красоту. Справа и слева зубчатые пики гор уходили в заоблачные выси.

Отряд партизан двигался медленно — с ними были семьи.

Через день с альпинистом Вячеславом Никитиным семьи отправили в Домбай, а оттуда по трудной дороге через перевалы в Абхазию.

Началась суровая военная жизнь. Бойцам отряда выдали альпинистские ботинки с шипами, туристские брезентовые куртки и шаровары, хлопчатобумажные панамы цвета хаки.

Васе достались ботинки сорок второго размера.

— Только плавать в них — корабли! — смеялся мальчик.

Все пополнили запасы боеприпасов из обоза, оставленного войсками Красной Армии. Вася оказался предусмотрительным: во все карманы он насовал гранат, патронов.

Командиры строго вели учебные занятия. Положение отряда было не из легких. В горы двигались части гитлеровской горнострелковой дивизии «Эдельвейс», вооруженные артиллерией, минометами, пулеметами. Численностью они превосходили партизан в несколько раз.

Мстителям не положено было вступать в бой с регулярными частями врага. Партизаны должны нападать на отдельные группы, парализовывать вражеский тыл. Они не думали, что придется драться лоб в лоб с дивизией «Эдельвейс».

Расположился отряд на левом берегу реки Бу-Ульген, где она сливалась с Тебердой. От базы идут две дороги: одна незаметно поднимается к Клухорскому перевалу, другая — к Домбайской поляне. Кто владеет мостом и узким проходом через скалу, тот владеет и этими дорогами.

У заминированного моста через реку Бу-Ульген лежали в засаде лучшие бойцы отряда. Они тихо разговаривали между собой.

— Жалко Магомета. Мировой парень был! — говорил автоматчик Юрий Симоненко, бывший шофер военкома. — Гордо погиб. Наши уползали под огнем фашистов к лесу. Десять метров оставалось проползти. Вдруг Магомет вскочил во весь рост и заорал: «Не хочу ползать перед поганым фрицем!» — а сам из автомата по немцам. Фашисты из пулеметов как дали, так и конец.

— А Генку Томилова, говорят, тоже здорово покалечило, — сказал Якубов. — Привели под руки, а сейчас уже сам ходит.

— Если бой начнется, обязательно драться будет, — вмешался Юрий. — Майор хотел его на Домбай отправить, все равно нам туда придется отходить, так он такой хай поднял, что даже майор махнул рукой и оставил его здесь.

— Мальчишки наши хорошие, настоящие джигиты, — Якубов улыбался. — Видели, как упрямо объезжал своего Абрека Васька Томашенко? Конь его сбросит, а он только ушибленное место потрет и опять к коню. Настоящие джигиты.

Вася познакомился в отряде с радистом Григорием Ивановичем Буряком и очень привязался к нему. Радиста всегда можно было найти по антеннам, торчащим из-за камней. Вот Вася найдет его, сядет рядом и терпеливо ожидает, когда тот освободится, знал — радисту мешать нельзя. Дядя Гриша несколько дней назад засек вражескую радиостанцию, работавшую в районе Клухорского перевала. Об этом он сообщил командованию проходившей в сторону перевала воинской части. Как после стало известно, гитлеровцы были уничтожены нашими войсками все до единого.

Дядя Гриша узнавал новости первым, принимал сводки Совинформбюро. Васе казалось, что больше дяди Гриши в отряде никто ничего не знает. Таинство его общения с миром будоражило любознательность мальчишки.

Тогда же, в те тревожные горячие дни, Василий решил: «Буду радистом».

За Бу-Ульгеном послышались четыре взрыва. Один за другим. Василий вобрал голову в плечи. На взмыленных лошадях примчались на базу Поздняков, Володин и Ломакин, увешенные патронташами.

Володин схватил телефонную трубку:

— Штаб! Штаб! Товарищ командир! — Услышав ответ, он снова закричал — Товарищ майор, мы вернулись последними из разъезда… Немец прет сюда. Мы пропустили под горой около двух батальонов. Разрешите зажечь мост? Есть!

Около десяти часов утра пятнадцатого августа разведчики Харун Глоов и Петр Доценко донесли, что недалеко фашистские мотомехчасти.

Откуда-то издалека послышался гул моторов. Через час враг появился на правом берегу Бу-Ульгена и обстрелял наших патрулей на мосту. Начался массированный обстрел всего отряда, который узкой полосой занимал позицию на левом берегу.

По линии обороны быстро шли комиссар отряда Азизов и начальник штаба Такмаков. На ходу они давали краткие указания:

— Без приказа не отходить! Геройством не щеголять! Беречь боеприпасы! Бить только наверняка!

Подосиновский стоял за большим увалом и спокойно, твердо давал указания.

Пулеметный расчет Тарасенко, где вторым номером был Гена Томилов, расположился неподалеку от Гоначхирского моста, среди крупных камней, обросших кустарником. Подносчик патронов у них Вера Иванова.

Надежные позиции против моста за глыбами камней заняли заместитель начальника штаба Петр Алтуфьев с партизанами Владимиром Жаровым, Харуном Глоовым, Али Байкуловым.

Всю силу огня враг направил в центр расположения партизанского отряда, в район действия пулемета, вел непрестанный огонь и по стоявшим сзади партизанской цепи машинам.

Немцы пошли в наступление, но вынуждены, были откатиться назад.

Тогда враг усилил огонь.

— Вести прицельный огонь! — слышалась команда командиров.