Чтение онлайн

Антонио с силой прижал меня к себе и впился пальцами мне в кожу. Я заплакала ещё сильнее, и тот резко выпрямившись и увидев мои слёзы, принялся вытирать их губами:

— Мi encanto(моё очарование — испанский), не надо. Прости меня. Прости. La muchacha ingenua peque~na y est'upida (наивная маленькая и глупая девочка (испанский)). Если б я знал, я бы уберёг тебя. Прости меня. Я должен был быть рядом с тобой, но меня не было. — Он целовал мои щёки, выпивая мои слёзы до дна, и он всё шептал и шептал мне что-то на испанском. Я не понимала ни слова, но каждое из них впивалось в меня, намериваясь надолго поселится в моём сердце и моей душе.

Вдруг его губы нашли мои, и он впился в них поцелуем, объятья его ещё более усилились и он прижимал меня к себе как что-то драгоценное и непостижимое, дорогое, беззаветное, как сама жизнь. Весь мир перед глазами у меня завертелся, и я начала растворятся в этом дурманящем поцелуе, его сила, бьющая из него фонтаном окутывала меня и крепко привязывала к нему, не давая сил и воли сопротивляется. Его объятья были требовательными и нежными, но в, то, же время было в них что-то, что заставляло меня чувствовать себя в них защищенной.

Все мои страхи улетучились, оставив о себе лишь, лёгкое напоминание. Всё вокруг казалось таким приветливым и добрым, словно кто-то раскрасил весь мир яркими красками, и он из серого, враждебно настроенного монстра, превратился в доброго улыбающегося клоуна, протягивающего мне леденец.

Я не могла понять истоков этого обволакивающего и расслабляющего действия, но чувствовала кожей, что поток энергии, который порождал на моей коже сотню мурашек шёл именно от Антонио, который всё ещё не отрывался от моих губ.

Вдруг тишину разорвал громкий хлопок, когда наставник оторвался от моих губ и повернулся посмотреть туда, откуда этот звук произошел, я увидела в дверях новопришедшего. Он застыл как изваяние, краска ушла с его лица, оставив на нём лишь контуры, будто в плохо раскрашенной картине. Чёрные как смоль волосы, придавали белизне его кожи ещё больший контраст. Губы новопришедшего были сжаты в тонкую, туго натянутую линию, глаза смотрели с ненавистью и болью, казалось, что если бы его взгляд мог ранить, то он бы сейчас разрезал нас на маленькие кусочки и развеял как пыль. Мне захотелось окрикнуть его, но из моего горла вырвалась нечленораздельное мычание, энергии в моём теле не осталось даже на, то чтобы просто произносить слова. И вот я лежала на руках Антонио, беспомощная, словно раненая птица, и смотрела, как ненависть убивает в глазах моего любимого все тёплые чувства ко мне. Любил ли он меня? Наверно я никогда не узнаю ответа на этот вопрос.

Новопришедший ещё с секунду постоял в дверях, затем резко развернулся на каблуках и вышел из комнаты, громко хлопнув дверью. Штукатурка беспомощно осыпалась вниз, покрыв каменные полы мелкой белой пылью.

Я почувствовала на своей коже тяжёлый сверлящий взгляд, чёрные глаза Антонио стали глубокими и затягивающими, именно такие глаза сулят тебе горы блаженства за правду, и не дают ничего, после того как одержат победу.

— Итак, Шелена, что было между вами? — Он говорил тихо, почти шептал. Но этот шёпот был куда страшнее, чем, если бы он кричал и бился в истерике. — Я видел твою силу. Чем она была вызвана?

Я беспомощно смотрела в глаза Антонио, и не могла сказать ни слова в своё оправдания. Язык словно прирос к нёбу и не желал двигаться. Предательски болела голова, и у меня было одно единственное желание, чтобы все оставили меня в покое хотя бы на эту ночь. Изнеможение достигло своего апогея, я словно севшая батарейка, я начала медленно моргать. Глаза отказывались открываться, и мне стоило не малых усилий сфокусировать взгляд на Антонио, который, всё ещё хмурясь, смотрел на меня, с таким укором, что если бы мне было чуть получше я обязательно бы заползла под кровать, лишь бы не видеть больше его испепеляющего взгляда. Но сил, то, как раз у меня и не было.

Я обессилено опустила голову в попытках спрятаться, или хотя бы создать видимость того что спряталась, но взгляд Антонио находил меня везде, во всех моих отдалённых уголках сознания, и мне казалось что все мои тайны были подвластны ему, хотя были ли у меня тайны? Разве могут быть тайны у существа, чьё прошлое неизвестно никому, в том числе и ему тоже? Существа без имени, без прошлого, без памяти…

Мысли проносились хороводом и пытаясь ухватить хоть одну из них, я обязательно натыкалась на другую. В итоге я вконец себя измотала и откинувшись на плечо Антонио провалилась в черноту, которая накрыла меня с головой.

11.

Я проснулась в просторном помещении, мягкий свет луны лился сквозь открытое окно. С улицы долетал ласковый и тёплый ветер, который окутывал и гладил мою кожу. Я лежала на высокой кровати, украшенной чудесным резным узором, наверняка ручной работы. Бельё на кровати было из дорого шёлка, который приятно холодил кожу. Стены в комнате были вовсе не похожи на стены в замке, здесь они были покрыты панелями и украшены драпировками ткани. По всюду были развешаны портреты незнакомых мне людей, которые казалось смотрели на меня в упор и не сводя глаз следили за мной.

Не смотря на дорогое убранство комнаты и весь этот искусственно созданный уют, я кожей чувствовала здесь опасность, чувствовала, как каждый миллиметр комнаты затаился и ждёт подходящего момента для нападения.

Я подтянула ноги к груди, и стала внимательно рассматривать комнату. Обстановку здесь видимо делал мастер своего дела, всё было со вкусом и в меру, ничего не было лишним. Ни прибавить — не отбавить. Столь совершенная обстановка поразила меня, очень редко можно встретить существо, кем бы оно ни было с столь совершенным вкусом. На комоде возле дальней стены, заботливо стоял поднос с завтраком. Сама эта забота вызвала у меня улыбку, то ли приготовивший его не знал что я не человек, то ли это был тонко просчитанный ход.

В одно мгновение, соскользнув с постели, я скользнула к софе, где были разложено удивительной красоты платья. Все они были явно старинными. Кринолин, шелка, парча- всё это смешалось в дикий круговорот красоты. Корсеты, украшенные драгоценными камнями, которые сверкали в свете свечей. Многослойность юбок, удивительная тонкость корсетов — я была поражена всем этим великолепием.

На одном из платьев лежала записка, написанная твёрдым почерком, и видимо отнюдь не автоматической ручкой.

— Шелена, выберете наряд по вашему вкусу. Вся комната в вашем распоряжении. И спускайтесь к нам, гости уже заждались. — Прочитала я записку вслух. — Где же я?

Но, не спустившись вниз, узнать этого я не могла. Последний раз, оглядев комнату, я попыталась найти хоть малейший намёк на остатки от своих привычных вещей, но кроме этих платьев и, той длинной закрывающей меня почти полностью, сорочки, которая была надета на мне, из одежды больше ничего не было. Ещё раз, перебрав платья, я выбрала одно из самых пышных, которое мягкими волнами спускалось вниз. Корсет у платья был вышит жемчугом и отделан кружевами, его крой поднимал мою грудь, но не сдавливал её, как могло показаться сначала. На поясе размещалась мелкая россыпь драгоценных камней, которые блестели при моём малейшем движении. Корсет будто врос в меня и стал второй кожей.