Чтение онлайн

— В один прекрасный день, Нефритовая Луна, ты увидишь, что обстоятельства сами приведут тебя к вере! И хотя ты не принимаешь Святой Путь, достаточно просто знать, что Блаженный Будда защищает тебя!

— А я тем временем нахожусь тут в заточении и удовлетворяю прихоти вашего супруга…

— Здесь лучше, чем в тюрьме. Вообрази, что случилось бы с тобой, если бы император не простер над тобой покровительственное крыло. Тебе придется подождать до той поры, когда я смогу избавить тебя от этой участи, — У-хоу пристально взглянула ей в глаза.

— Почему вы так добры ко мне? — выдохнула Нефритовая Луна.

Императрица не ответила на этот вопрос. Она лишь улыбнулась, прикрыла на мгновение глаза, а потом ушла. Когда слуга вслед за своей повелительницей покидал покои Нефритовой Луны, сверчок громко запел.

Пять Защит в который уже раз с того времени, как он оказался заперт в сырой и темной камере темницы Собаки, прижался ухом к стене. Ему показалось, что с той стороны он слышит ритмическое постукивание. В ответ он десять раз ударил по камню бронзовым гребнем, что оставил ему стражник, и прислушался — ему отвечали! Кто-то стукнул по камню десять раз. И это означало, что сосед вступил с ним в контакт. Пять Защит снова прижался ухом к каменной стене и наконец услышал глухое, отдаленное эхо чужого голоса. Сомнений не было: человек выкрикивал «Ом!». Ма-ни-па в соседней камере? Пять Защит заорал прямо в стену: «Ма-ни-па!» — и сосед ответил новым громко прокричал «Ом!». Толщина стены не позволяла вести беседу, однако даже призрачная возможность разговора не позволила молодому человеку погрузиться в пучину отчаяния.

Конец лета предвещал начало сезона дождей — самого тяжкого периода для заключенных нижнего яруса темницы Собаки, поскольку воды Желтой реки и ее притоков порой поднимались до самого потолка камер. И даже в самом лучшем случае стены темниц пропитывались сыростью так, что блестели, словно намазанные маслом, а пол покрывала грязная жижа.

— Решено некоторых заключенных, чтобы избежать их гибели, переместить из подвалов, — однажды сообщил стражник, отворяя темницу Пяти Защит. — Тебя я отведу в общую камеру на втором этаже.

Новое узилище оказалось просторным и с чем-то вроде естественного балкона, нависавшего над подземной рекой. Влетая от толчка стражника в камеру, Пять Защит заметил еще троих товарищей по несчастью. Луча Света среди них не было.

— Ма-ни-па! Как я счастлив снова видеть тебя! — радостно воскликнул бывший монах, увидел хорошо знакомое лицо.

Один из двух незнакомцев церемонно представился:

— Я посол Фируз, согдиец, прибыл сюда из Багдада, города почти такого же прекрасного, как Чанъань. Попал сюда из-за того, что молодая китаянка, которую я сопровождал к императору Гао-цзуну как особу благородного происхождения, оказалась простолюдинкой! Я жертва собственной доверчивости.

— Рад знакомству, Фируз из Багдада! Меня зовут Пять Защит. Меня заперли здесь по приказу тайной службы, хотя я никогда не делал ничего дурного!

— Охотно верю! Я тоже рад, Пять Защит.

— Готов ответить вам взаимностью! — ответил махаянист с подчеркнутой вежливостью, соответствующей манере речи дипломата.

— Вода в реке мчится, как безумная! — внезапно воскликнул ма-ни-па.

Он сидел, свесив ноги с естественного балкона, наблюдая за потоком внизу — тот все нарастал, вскипая прямо на глазах. В камере появился стражник с подносом, на котором стояли четыре маленькие чашки риса, составлявшие весь дневной рацион пленников.

— Ом! Почему бы им просто не оставить нас тут умирать от голода? — фыркнул ма-ни-па, глядя на крошечную порцию.

— А ты? Ты не сказал ни слова! — обратился Пять Защит к оставшемуся в камере заключенному, до сих пор сидевшему неподвижно и не вступавшему в беседу.

— Я бился головой о стенку, когда за мной пришли, чтобы отвести сюда, — пробормотал тот.

— А за что тебя бросили сюда? — поинтересовался Пять Защит, протягивая несчастному кусок ткани, чтобы тот мог отереть лицо: на его лбу и щеках и вправду выступила кровь.

— Меня взяла секретная служба, потому что я видел то, чего не должен был видеть. Я простой ловец лягушек. С самого детства продаю их нескольким заведениям в Лояне…

— А какая связь между ловлей лягушек и твоим пребыванием здесь? — нахмурился бывший монах.

— Десять дней назад я отправился в парк Летнего дворца императрицы в Лояне, неподалеку от берега реки Ло. В это время года там собираются отличные, упитанные лягушки… Я поднял голову и увидел перед собой роскошно одетую женщину, которую сопровождал настоящий великан, у него в руке был резец, как у тех мастеров, что вырубают из камня скульптуры для храма. Рядом с ними двое милых детей, девочка и мальчик, играли с какими-то деревянными палочками. Та девочка, что шла рядом с императрицей, она принадлежит к числу лесных божеств…

— Небесные Близнецы! — ахнул ма-ни-па.

— Ты искал лягушек в парке и встретил там императрицу У-хоу! Насколько я знаю, это не государственное преступление, — заметил Пять Защит.

— То, что я увидел после, — вот в чем проблема. Перед этими людьми на траве лежали восемь больших камней. Я слышал, что их по приказу императрицы извлекли со дна реки с помощью огромного белого слона. Я поднял голову от земли, потому что лягушка прыгнула особенно высоко…

— Ладно, хватит о лягушках! Рассказывай остальное! — нетерпеливо воскликнул махаянист.

— Императрица передавала своему слуге образец надписей, которые тот должен был нанести на камни. Вот почему у него в руках был резец.

— А что же это за тексты?

— Я не умею читать, так что не могу ответить на ваш вопрос. Но по тому, что слышал, я догадался: там говорится что-то о восхождении на трон Срединного государства женщины-императора…

— А что делали Небесные Близнецы? Как они выглядели? — перебил ма-ни-па.

— Императрица У-хоу проявляла большое внимание к детям, — ответил ловец лягушек. — Она просила их повторить урок, что-то про чудом обнаруженные в пучине реки Ло старинные камни, содержащие божественное пророчество о необычайном событии! Девочка все поняла сразу и заявила: это неправда, слова на камне вырезали только что, их там раньше не было. Тогда императрица посадила девочку на колени, взяла за личико — такое странное, наполовину покрытое волосами — и очень мягко стала ее убеждать, что нужно так говорить ради счастья государства. Все это было так интересно и необычно…

— И что ответила маленькая Жемчужина? Ну, я имею в виду девочку, — уточнил Пять Защит.

— Она пообещала сказать все «правильно». Но тут я кое-что уронил, они услышали шум… и вот я здесь, в темнице Собаки…

— Значит, У-хоу подстроила появление реликвии, которая предсказывает восхождение на трон Китая женщины-императора… — задумчиво произнес Пять Защит. — Хотя трудно даже вообразить, как ей удастся это сделать. Ритуал провозглашения Сына Неба не предполагает участия в нем женщины!

— Я не хотел ничего дурного! — вскричал ловец лягушек. — Но императрица такая безжалостная и неумолимая! Меня назвали шпионом Главной инспекции. Я всем говорил, что я простой человек, но императрица вызвала стражников и приказала арестовать меня за незаконное проникновение в императорский парк Лояна.

— Она боялась, что ты станешь рассказывать о том, чему стал невольным свидетелем, и тем самым раскроешь ее замыслы и лишишь ее инструмента достижения цели, — пояснил Пять Защит.

— Ну, если так, со мной покончено! — застонал ловец лягушек.