Чтение онлайн

— Убийство купца — не слишком громкое событие. Однако устранение именно этого купца весьма обеспокоило власти! Его лавку взяли под наблюдение. Полагаю, за нею следят люди Главной инспекции. Поэтому я позаботился, чтобы эту парочку предупредили об опасности и нашли им убежище в доме одного из членов сети «Красной Нити». Им запрещено выходить на улицу. Чтобы все это устроить, я и задержался в Чанъане.

— Да, ты отлично справился! — Море Покоя в очередной раз поразился, какая находка этот уйгур и как удачно судьба его привела на порог его церкви. — А тот человек, — у которого ты разместил парочку, он надежен?

— Он художник и каллиграф, чистокровный китаец. Помышляет только о своем искусстве. Несмотря на талант, ему не удалось пока добиться членства в Императорской академии живописи и каллиграфии, а потому перебивается случайными заказами. А ведь он вынужден кормить весьма многочисленную семью…

— Понимаю, в деньгах нуждаются даже утонченные художники! Как его зовут?

— В Чанъане он известен под именем Быстрая Кисть. Ему нет равных в умении одним грациозным жестом начертать древний стих! Он виртуозно рисует цветы и лошадей, — добавил Морская Игла, на которого искусство художника явно произвело впечатление.

— Надеюсь, твой мастер каллиграфии умеет держать язык за зубами, даже когда голова его занята древними стихами! — проворчал Море Покоя.

— Быстрая Кисть — великий художник. Он проводит дни в уединении и почти не разговаривает.

— И сколько денег нужно тебе на этот раз? — с тоской поинтересовался Море Покоя.

— Потребуется две меры серебра, не меньше. Ведь теперь мне приходится оплачивать проживание этих двоих у каллиграфа, по таэлю в день. И самому каллиграфу следует увеличить вознаграждение, вы же понимаете, наставник…

Убедившись, что двери кабинета надежно заперты, Совершенный Учитель распахнул створки тяжелого, обитого бронзовыми гвоздями шкафа, стоявшего в углу комнаты, сразу за рабочим столом наставника общины. И не сдержал тяжкого вздоха при виде того, как уменьшились накопления за последние месяцы.

— У меня почти не останется денег. Надежда только на возобновление работы! — бормотал он, отсчитывая серебряные и золотые монеты.

— Я знаю, что требую многого, и приношу извинения, — смиренно произнес Торлак.

— Тут нужны не извинения! Тут дело нужно. От твоей «Красной Нити» зависит в том числе и наполнение этого шкафа… Скажи, как по-твоему, можем ли мы полагаться на честность несториан? Не пожертвуют ли они нами, если случится беда?

Уйгур уклонился от прямого ответа:

— Ни в чем нельзя быть абсолютно уверенным… Когда дела принимают скверный оборот, каждый действует в собственных интересах…

Море Покоя пристально всмотрелся в глаза Торлаку. Тот ответил прямым и твердым взглядом. Наставник вздохнул.

— Не желаешь поужинать со мной? Повар приготовил пшеничные лепешки и отличный овощной бульон, — предложил он.

— Бесконечно благодарен, но предпочитаю сразу отправиться назад. Возьму с собой припасы и поем в дороге.

— Обычно во время твоих визитов мы находим время разделить трапезу… Твое присутствие перед алтарем Чистого Света, рядом со мной, позволяет мне обратиться к Мани с просьбой о защите его ученика! — расстроенно воскликнул глава манихейской общины Турфана.

— В следующий раз, через шесть месяцев, обещаю, что мы преломим хлеб и я буду помогать вам во время службы.

— Позволь мне по крайней мере помазать твой лоб освященным маслом, чтобы защитить на время путешествия в Китай! Церковь Света как никогда нуждается в тебе!

Уйгур опустился на колени перед наставником, и Совершенный Учитель, взяв стеклянный фиал со священным миро, обмакнул в него большой палец и начертал знак креста на лбу Торлака, который почтительно прикрыл глаза.

— Во имя креста, на котором Мани пострадал и принял смерть, ты, Торлак, получаешь благословение Учителя, — торжественно произнес Море Покоя.

— Как мне поступить с Лучом Света и Нефритовой Луной? — внезапно спросил Торлак в тот момент, когда наставник осторожно закупоривал стеклянный фиал. Склянка чуть не выскользнула из его пальцев, Совершенный поставил ее и гневно обернулся:

— Передай Лучу Света от меня лично, что его поведение недопустимо и он обязан немедленно вернуться в Турфан — с шелкопрядами и коконами, естественно!

— А как насчет прощения за грех? — приподнял бровь уйгур.

— Если он выполнит свое важнейшее для Церкви Света задание, сможет рассчитывать на прощение!

— А его молодая возлюбленная? — напомнил Торлак. — Любовь непредсказуема… Если Луч Света не захочет ее оставить?

— Объясни Лучу Света, что все слушатели по его примеру вольны отказаться от соблюдения обета целомудрия. Скажи, я приму его брак, если тот будет заключен по обряду Церкви Света… Но необходимо, чтобы Луч Света во что бы то ни стало вернулся сюда с коконами! — Голос Совершенного Учителя дрогнул; казалось, все его помыслы были сейчас отданы маленьким невзрачным червякам, поедавшим тутовые листья ради трансформации в драгоценные коконы.

— Если он откажется подчиниться и решит остаться в Чанъане, должен ли я рассматривать обоих как слабые узлы нашей сети? — вкрадчиво поинтересовался Морская Игла.

Лицо наставника окаменело.

— Подобный отказ повредит нашему делу… делу церкви! Правила не должны иметь исключений! Надеюсь, он не замедлит вернуться!

Проводив посланника, Море Покоя смахнул слезу и прошел в Церковь Света, где с горячностью вознес молитву, взывая к Мани с просьбой о милосердии.

Если бы только знал чересчур доверчивый наставник манихеев, отчего Морская Игла так спешил вернуться в Чанъань, почему задержался с прибытием в Турфан! Если бы знал, как желал он обладать Нефритовой Луной…

Молодой уйгур следил за ней через потайное окно в одной из комнат дома Быстрой Кисти, через которое желающие, внеся плату, подсматривали иногда за натурщицами. Мастер оставлял девушек в одиночестве, угостив их сонным напитком, после чего можно было рисовать их или подсматривать за ними в алькове. Зачастую две-три девушки играли там друг с другом, а наблюдатель следил за ними из-за перегородки. Художник Быстрая Кисть и сам не однажды наслаждался подобным зрелищем: оно вдохновляло его творить.